Чтение онлайн

Кроме того, она старалась не проявлять любопытства и не спрашивать ничего, что могло спровоцировать встречные вопросы с его стороны.

После того как он сказал, что читал статьи ее отца в журналах и многое слышал о нем, она поняла, что поступила очень непредусмотрительно.

Как пришло ей в голову выбрать фамилию Форд для себя?

Легко предположить, что Линдон мог заподозрить, что если она и не была дочерью господина Мэнсфорда, то все же наверняка имеет к нему какое-то отношение.

«Мне надо было не придавать значения маминым возражениям, — думала она, — и назваться Джонсон, как я и хотела с самого начала».

Теперь было поздно сожалеть о чем-либо.

Но это означало одно: ни у нее не было никакой возможности связаться с Линдоном, ни у него с ней.

Пока она помогала матери раздеться, та, казалось, витала в счастливых грезах.

Для Мены же, напротив, мечты рушились, и ей пора было очнуться от грез.

Все произошедшее с ней за эти дни было похоже на счастливый сон: и встреча с Линдоном, и их прогулка верхом, и совсем уж сказочной мечтой был вечер, который они провели в его крошечном доме, построенном в стиле эпохи королевы Елизаветы.

Тогда он поцеловал ее.

Стоило ей только подумать об этом, как она словно наяву ощутила прикосновение его губ.

И опять всю ее переполнил тот странный, невыразимый восторг.

Теперь ей нужно было уезжать, и она знала, что такого никогда уже больше не сможет испытать снова.

Мена уложила мать и поцеловала ее.

Она чувствовала, что мать была погружена в свои счастливые мысли и не замечала ничего вокруг.

Мена собралась уходить.

— Спокойной ночи, мама, — сказала она уже у двери.

Госпожа Мэнсфорд откликнулась не сразу, как будто заставив себя очнуться и понять, что дочь обращается к ней.

Она спросила:

— Ты уже уходишь? Тогда спокойной тебе ночи, милая моя! И спасибо тебе за понимание. Я так счастлива!

Мена пошла к себе в комнату.

Достигнув ее, она вбежала внутрь, заперла дверь и бросилась на кровать.

Тут только она дала волю слезам, горячим, обжигающим, горьким слезам.

Она нашла свою любовь — и потеряла ее.

Алоиз закончила свой танец с графом Элдерфильдом.

Он взял ее под руку, и они прошли через открытые настежь двери бальной залы прямо в сад.

Ночь была звездная, бледная луна начинала свой путь над верхушками деревьев. Все было очень романтично.

Они шли по ровному газону, пока совсем не скрылись от взоров тех, кто остался в бальной зале.

Тогда граф произнес полным волнения голосом:

— Вы сегодня так красивы, Алоиз, и, насколько я мог заметить, многие мужчины говорили вам то же самое!

В его голосе послышалась ревность, и это вызвало ее улыбку.

Но в ответ она только сказала:

— Замок просто великолепен! Вы не находите? Мне здесь очень нравится.

— Я уже приглашал вас приехать в мое поместье и взглянуть на мой дом, — сказал граф. — Пусть он не такой древний, но его строили братья Адаме, и вы будете идеально смотреться в его огромной столовой и просто потрясающе — в бальном зале.

— Я сейчас слишком занята, чтобы куда-либо ездить, — самодовольно изрекла Алоиз.

— Но сюда-то вы приехали! — возразил граф.

— Разумеется, приехала.

Оба помолчали, потом он спросил ее:

— Вы хотите выйти замуж за Кэрнторпа?

Алоиз потупила глаза:

— Вам не следовало бы задавать мне подобных вопросов

— Ответьте мне! — с горячностью проговорил граф. — Мне необходимо знать правду!

— Тогда вам придется подождать, и вы все узнаете, — ответила Алоиз.

Они снова замолчали. Тишину нарушали только звуки падающих струй фонтана. Наконец граф заговорил с отчаянием в голосе:

— Вы же знаете, Алоиз, я люблю вас! И я мог бы сделать вас счастливой.

— Откуда у вас такая уверенность в этом? — спросила Алоиз.

— Я совершенно уверен, что смогу сделать так, что вы полюбите меня. Мы столько всего могли бы делать вдвоем! Я сгораю от любви и желания! О, как я желаю вас! — ответил он, и было что-то дерзкое в его голосе.

Но она лишь пожала плечами и отвернулась. Он схватил ее за плечи.

— Послушайте, — снова заговорил он, — я люблю вас! Ради всего святого, выходите за меня замуж и прекратите преследовать человека, который давно и твердо решил никогда больше не вступать в брак!

Алоиз вся напряглась.

— Как смеете вы говорить со мной подобным образом! — сердито закричала она.

— Раз и навсегда признайтесь себе, что это правда, — сказал граф. — Кэрнторп стар для вас, он слишком стар для вас. Но вы готовы виснуть на нем подобно томящейся от любви девочке-подростку, и лишь потому, что вбили себе в голову, что вам необходимо стать герцогиней.

Алоиз пыталась вырваться из его рук. — У вас нет никакого права так со мной разговаривать! — кричала она. — Я вас ненавижу!

— Если так, — вскипел граф, — тогда я дам вам настоящий повод для ненависти!

Он резко притянул ее к себе и обнял.

И прежде чем она смогла что-либо возразить или попытаться сопротивляться, его губы уже овладели ее губами.

Он целовал ее неистово, зло и жестоко. Она не в состоянии была даже пошевелиться, ей стало трудно дышать.

Он целовал ее до тех пор, пока она, вопреки своей воле, не ослабла в его объятиях.

И тогда его губы стали нежнее, и он поцеловал ее ласково и просительно.