Чтение онлайн

Наша дэза и показуха работали на тактический успех. Враги верили заявлениям Жукова про 300–400 советских ядерных боеприпасов на головы американцев, верили в реальность угрозы хрущёвской «Кузькиной матери», верили нашим «успехам» в создании противоракетной обороны.

В долгосрочной перспективе, со стратегической точки зрения, именно такие хрущёвско-жуковско-брежневско-андроповские понты разгоняли и раскручивали гонку вооружений.

Но нормальная экономика такую гонку выдержать могла, а социалистическая — нет.

Ночью 29 октября 1955 года в Северной бухте Севастополя, главной базы Черноморского флота, в 1 час 31 минуту под носовой частью линейного корабля «Новороссийск» произошел мощный взрыв. С левого борта вдоль киля образовалась вмятина площадью в 190 квадратных метров с прогибом до трех метров. С правого борта в подводой части из-за взрыва образовалась пробоина площадью 150 квадратных метров — корпус линкора был насквозь пробит снизу вверх. Насквозь — это восемь стальных, в том числе и броневых палуб — то есть восемь этажей.

Линкор «Новороссийск» был флагманом Черноморского флота, самым мощным боевым кораблем Советского Союза. Его полное водоизмещение — 29 100 тонн. Бронирование: палуба — 111–135 мм, рубка — 280 мм, башни — 240–280 мм. Главный калибр — 10 орудий калибра 320 мм. Скорость — 28 узлов. Экипаж — 1576 человек.

Немедленно после взрыва на линкоре была объявлена боевая тревога. Аварийные партии «Новороссийска» вступили в энергичную борьбу за жизнь корабля. Через несколько минут им на помощь прибыли аварийные партии с соседних крейсеров. Через 30–35 минут после взрыва буксиры зацепили раненый линкор и кормой вперед потянули на мелководье, но прибывший на «Новороссийск» командующий Черноморским флотом вице-адмирал В. А. Пархоменко приказ посадить линкор на мель отменил, а эвакуацию личного состава, не занятого борьбой за живучесть корабля, запретил.

Корабль медленно погружался носом вперед. Через два часа вице-адмирал Пархоменко оценку обстановки изменил и распорядился линкор на буксире отвести на мель. Но было поздно. Линкор уже уткнулся носовой частью в грунт. Вдобавок левый носовой якорь не был поднят, он крепко держал корабль. Вице-адмирал вернулся на берег и отдал приказ об эвакуации экипажа.

Но и этот приказ опоздал. В 4 часа 13 минут «Новороссийск» резко качнулся вправо, медленно вернулся в исходное положение, повалился на левый борт и в 4 часа 15 минут опрокинулся вверх дном. На флоте для такой ситуации есть специальный термин — оверкиль, то есть переворот килем кверху.

Весь день днище линкора красовалось прямо у берега. «Новороссийск» тонул чрезвычайно медленно — только в десять часов вечера он полностью скрылся под водой. По боевой тревоге личный состав электромеханической части судна должен был находиться на боевых постах — то есть внутри броневого корпуса. Стуки запертых в броневых гробах матросов водолазы слышали еще трое суток. Спасти удалось только девять человек. Погибло по разным данным от 604 до 617 офицеров и матросов, в том числе 58 человек из состава аварийных партий с четырех соседних крейсеров.

Итог: самый мощный корабль Советского Союза, флагманский корабль командующего эскадрой Черноморского флота погиб в главной базе Черноморского флота в 130 метрах от берега, имея положенных семь футов под килем: глубина в месте стоянки составляла 16 метров, осадка корабля — 10,4 метра. При такой глубине мачты и надстройки корабля должны были помешать ему полностью перевернутся, однако дно бухты — не твердый грунт, а 30 метров вязкого ила.

«Новороссийск» погиб в присутствии всего командного состава флота, борьбой за живучесть флагманского корабля эскадры руководил лично командующий Черноморским флотом вице-адмирал Пархоменко.

Причина гибели «Новороссийска» навсегда осталась тайной, хотя версий было выдвинуто много.

Первое предположение Правительственной комиссии: взрыв боезапаса. Эта версия была отвергнута сразу после того, как выяснилось, что все снаряды оказались целыми, а куски стальной обшивки линкора загнуты внутрь, то есть взрыв был снаружи.

И тогда эксперты Правительственной комиссии решили, что под корпусом корабля взорвалась немецкая мина, которая осталась в бухте со времен войны. Так и было доложено в Москву. Высшие руководители нашей Родины с выводами комиссии тут же полностью согласились.

Понятно, что в сводках новостей о гибели линкора не сообщалось. Вместо этого дикторы, захлебываясь от восторга, трезвонили о том, что шахтеры Донбасса, встав на трудовую вахту, выдали сверх плана невероятное количество угля, а хлеборобы на целине собрали невиданные урожаи.

Дело о гибели «Новороссийска» было засекречено и закрыто. А вскоре произошло нечто невероятное даже по стандартам нашей великой Родины.

Мне понятна названная властями причина истребления архивов в Тоцкой районной больнице после проведения на близлежащем полигоне учений с применением ядерного оружия. Там архивы якобы просто негде было хранить, и их пришлось сжечь. Что тут не ясно?

Но обстоятельства гибели линейного корабля «Новороссийск» расследовала Правительственная комиссия, которую возглавлял первый заместитель председателя Совета Министров СССР генерал-полковник инженерно-технической службы Вячеслав Александрович Малышев, Герой Социалистического Труда, дважды лауреат Сталинских премий первой степени (закрытые присвоения) (Залесский К. А. Империя Сталина. Биографический энциклопедический словарь. М.: Вече, 2000. С. 296). Неужели в Советском Союзе не нашлось места, где можно было бы хранить свидетельства, собранные комиссией?