Чтение онлайн

«В существующей КПП усилить шестерни, ввести фиксацию нейтрали» и «Разработать новую КПП в соответствии с новыми техническими требованиями».

Я уже подчеркивал, что во время разработки танка КВ-3 под руководством Л. Е. Сычева и Ф. А. Маришкина была сконструирована новая коробка передач. В августе 1940 года на эту трансмиссию, как утверждает С. М. Касавин в своих воспоминаниях, «уже были заказаны: литье и поковки, а также в основном проведена подготовка производства». Однако стало очевидным – эта трансмиссия непригодна для танка: она сложна, габариты ее велики, узлы и детали не технологичны.

Читатель уже знает участь танка КВ-3, знает также, какие негативные явления могли последовать в случае его производства на ЧТЗ. Следует отметить и особо подчеркнуть, [284] что коробка передач, о которой идет речь, с незначительными изменениями планировалась и в КВ-1. Для этой цели, по словам Касавина, даже намечалось перестроить один из заводов. Но помешала война. Нападение фашистской Германии и неблагоприятный ход боевых действий в первые месяцы 1941 года не позволили развернуть производство новых танков КВ-3 даже в тыловых районах страны. Пришлось довольствоваться уже налаженным изготовлением КВ-1, в их исходном конструктивном исполнении (вплоть до снятия их с производства летом 1942 года).

А почему же при запуске в производство КВ-1 на ЧТЗ не была осуществлена замена коробки передач?

По указанию Сталина, у которого сложилось ошибочное мнение о причинах выхода из строя КВ, их масса снижалась за счет ухудшения броневой защиты.

Шашмурин портить отношения с руководством КБ и завода по поводу установки КПП с танка КВ-3 на КВ-1 не стал.

В чем особенность коробки скоростей, разработанной Шашмуриным для танка КВ-1С, которая «ложилась» с незначительными изменениями «в прокрустово ложе» любого тяжелого танка массой до 100 тонн?

Во-первых, удалась кинематическая схема коробки с лучшей динамикой, большими прочностными резервами, меньшими габаритами. Это очевидно. Но Шашмурин не обошелся без нововведений, которые вызвали не только недоумение, но и естественное противодействие.

Николай Федорович, во-первых, вместо легированных дорогостоящих конструкционных сталей при разработке коробки передач применил для некоторых валов и шестерен углеродистые стали с последующей их термической обработкой токами высокой частоты. Это явилось совершенно новым в технологии основного производства на танкостроительных заводах страны. И второе – не менее необычное для того времени – картер КПП изготовлялся не из силумина, как прежде, а из чугуна.

Помните, что происходило с коническими подшипниками КПП танков КВ-1 и КВ-2, у которых картер был силуминовый? Эти подшипники разрушались. В коробке передач с чугунным картером, поскольку коэффициенты линейного расширения стали и чугуна близки по значению, выход из строя подшипников по этой причине исключался. [285]

В воспоминаниях бывшего главного металлурга Ки-" ровского завода А. Г. Веденова по этому поводу говорится так:

«...Большой неприятностью во время войны являлся износ зубьев...

Многие думали и считали, что это вина металлургов... Была создана правительственная комиссия. Металлурги доказывали, что дело не в этом. Складывалось мнение, что все зависело от конструкции и, в частности, от прочности силуминового картера. Положение спасла быстрая разработка Н. Ф. Шашмуриным новой коробки передач с чугунным картером, и этим вопрос был исчерпан».

Когда в цехе собрали первый образец КПП для танка КВ-1С, прибыл нарком танкопрома В. А. Малышев. Ему представили Шашмурина как ведущего конструктора модернизируемого танка и автора новой коробки передач. Николай Федорович рассказал наркому об отличиях новой коробки от старой, о своих нововведениях.

Узнав, что вместо силуминовых сплавов для картера коробки конструктор применил чугунное литье, Малышев удивился. Это показалось ему необычным и явно рискованным. Он задал конструктору лишь единственный вопрос, который Шашмурин запомнил на всю жизнь:

– Вы, понятно, понимаете, какую ответственную задачу решаете? Слово «понятно» он говорил всегда и всюду.

Позднее, во время испытаний КПП на стенде, в процессе которых выявились и устранялись ее конструктивные и производственные недостатки, у Шашмурина с наркомом возник конфликт, который мог иметь серьезные последствия как для дела, так и для Шашмурина лично. Да и не только для него.

Есть поговорка: «На грех и грабли стреляют!» «Выстрелила» на грех и шашмуринская коробка, причем выстрелила в то время, когда было столько сомневающихся в ее достоинствах. Произошло это вот как. КПП с чугунным картером поставили для обкатки на стенд опытного завода. Не успели валы и шестерни сделать и несколько оборотов, как произошла авария, чугунный корпус лопнул и вся коробка развалилась на части.

Шашмурин долго искал причину аварии и нашел ее. В коробке оказался кусок гаечного ключа. Вернее, кусочек [286] в копеечную монету. Установил Николай Федорович и кому принадлежал ключ. Было ясно, что кусочек металла попал в картер случайно. Неимоверное перенапряжение сил, бессонные ночи, недоедания притупили внимание слесаря. Когда при затягивании гайки на валу внутри коробки ключ поломался, слесарь, не найдя обломка, подумал, что он отлетел далеко в сторону и где-то закатился в щель.

Николай Федорович воздержался кого-либо информировать об истинной причине аварии, чтобы уберечь от опасных последствий невинного человека.

Через два дня из Москвы прилетели Малышев и Котин. Когда им доложили об аварии и предположения о ее причинах, Котин возмутился:

– Что, у нас на заводе есть вредители? Не может быть! Авария – дефект конструкции из-за замены силумина чугуном в конструкции картера.

Малышев собрал совещание, на котором поставил вопрос о возвращении к силуминовому картеру. Дали слово Шашмурину. Его доводы о том, что авария чистая случайность, причина ее не выяснена (хотя сам он ее знал, но не хотел о ней сообщать) и нет оснований думать, что виновен чугунный картер. Он горячо доказывал, что применение чугунного картера не только поможет устранить основной дефект старых КПП, но и позволит сберечь стране тысячи тонн дефицитных материалов, резко повысит производительность труда, сбережет государству десятки миллионов рублей. Но не убедил наркома.

Обращаясь к Николаю Федоровичу запросто, как к старому знакомому, Малышев сказал:

– Ты решил задачу создания надежной коробки передач для тяжелых танков. Ни кинематическая схема, ни конструктивное решение не вызывают сомнения... Кроме картера. Будем делать его из силумина. Рисковать нельзя!

– Но ведь силумин – дорогостоящее сырье. Алюминий получаем из Канады, который с большим риском доставляется к нам морскими караванами,– не унимался Шашмурин.

Должно быть, наркома танковой промышленности глубоко задело, что его, государственного деятеля, поучает конструктор в соблюдении государственных интересов, и Малышев решил употребить власть: [287]