Чтение онлайн

«Я не знаю. Это доступно каждому. А теперь скажи самому себе: „Сейчас я вдохну настоящий запах обезьяньего жилища“, и потяни носом.»

Он так и сделал и вновь ощутил зловоние. На этот раз оно было даже сильнее и омерзительнее, чем в самом начале. Сосиски и вишневый пирог рванулись вверх, но он выбежал на свежий воздух и с трудом сумел побороть рвоту.

«Это селективное восприятие, — подумал он, — и она знала, что это такое, даже если ей и не было известно, как это называется. — Он услышал голос своей матери: — А теперь скажи самому себе: „Сейчас я вдохну настоящий запах Боулдера“. И он ощутил этот запах. Он ощутил запах медленного разложения за закрытыми дверьми и задернутыми шторами.

Он пошел быстрее, чуть ли не пустившись бегом, вдыхая это сочное, густое зловоние, которое он — как и все остальные — давно перестал сознательно ощущать, потому что оно было повсюду.

Вино и шоколадная карамель рванулись вверх. Это обезьянья клетка, из которой он никогда не выберется, разве что если поедет на необитаемый остров, и хотя до сих пор он ненавидел рвоту больше всего на свете, такое чувство, что сейчас…

— Ларри? С тобой все в порядке?

Ларри вздрогнул от удивления. Это был Лео. Он сидел на бордюре в трех кварталах от дома Гарольда и играл шариком для пинг-понга.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Ларри.

— Я хотел, чтобы мы пошли домой вместе, — смиренно сказал Лео, — но мне не хотелось заходить в дом того парня.

— Почему? — спросил Ларри и сел на бордюр рядом с Лео.

Лео пожал плечами.

— Я не знаю.

— Лео?

— Что?

— Для меня это очень важно, потому что Гарольд мне нравится. У меня к нему двойственное чувство. Тебе когда-нибудь приходилось двойственно относиться к кому-нибудь?

— Мое чувство к нему однозначно.

— И что же это за чувство?

— Страх, — просто ответил Лео. — Мы можем пойти домой к маме-Надин и маме-Люси?

— Конечно.

Они пошли по Арапахоу. Лео продолжал играть с шариком для пинг-понга.

— Извини, что тебе пришлось так долго ждать, — сказал Ларри.

— Все о'кей.

— Да нет, действительно, если б я знал, я бы поторопился.

— Мне было чем заняться. Я нашел это у того парня на лужайке. Шарик для понг-пинга.

— Пинг-понга, — поправил Ларри машинально. — Как ты думаешь, почему Гарольд задергивает шторы?

— Чтобы никто не мог заглянуть внутрь, наверное, — сказал Лео. — Он занят какими-то тайными вещами. Он там прячется, как труп.

Они дошли до угла Бродвея и повернули на юг. Им встретился Дик Воллмен. Он приветственно махнул Ларри и Лео. Они помахали ему в ответ.

— Тайными вещами, — вслух повторил Ларри.

— Может быть, он там молится темному человеку, — небрежно обронил Лео, и Ларри дернулся, словно его ударило током.

— Ты действительно так думаешь? — спросил Ларри, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно.

— Я не знаю. Но он не похож на нас. Он часто улыбается Но мне кажется, там какие-то черви у него внутри. Они заставляют его улыбаться. Большие черви, которые пожирают его мозг.

— Джо… то есть Лео…

Глаза Лео — темные, отсутствующие, китайские — внезапно прояснились. Он улыбнулся.

— Смотри, вон Дайна. Мне она нравится. Эй, Дайна! — закричал он, приветственно махнув рукой. — У тебя есть жвачка?

Дайна, занятая тем, что смазывала звездочку гоночного велосипеда, обернулась и улыбнулась. Она полезла в карман рубашки и достала пачку «Джуси Фрут». Со счастливым смехом Лео побежал к ней.

Эта мысль о белых червях за улыбкой Гарольда… как это Джо (нет, Лео, его зовут Лео) пришла в голову такая сложная — и такая кошмарная — идея? Мальчик был наполовину в трансе. И не только он один. Сколько раз за те немногие дни, что он пробыл здесь, Ларри замечал, как кто-нибудь останавливается на улице, как вкопанный, мгновение смотрит в пустоту, а потом идет дальше? Все изменилось. Казалось, само человеческое восприятие поднялось на новый уровень.

Это было чертовски страшно.

Ларри направился туда, где Лео и Дайна делили жвачку.

В тот день Стью застал Фрэнни за стиркой на маленьком дворике за их новым домом. Она обернулась и увидела его в воротах.

— Ха-ха, очень смешно. Сколько ты там уже стоишь, красавчик?

— Пару минут. Чем это ты занимаешься? Похоже на брачный танец дикой лесной утки.

— Ха-ха. — Она посмотрела на него холодно. — Еще одна такая шуточка, и спать тебе придется на кушетке. А можешь отправляться на Флэгстафф со своим дружком Гленом Бэйтменом.

— Послушай, но я не хотел…

— Здесь, между прочим, и ваша одежда, мистер Редман. Хоть вы теперь у нас и отец-основатель, но это не мешает вам иногда пачкать трусы дерьмом.

Стью усмехнулся, а потом вынужден был рассмеяться.

— Грубовато, радость моя.

— В данный момент я не склонна к вежливости.

— Когда моя жена занималась ручной стиркой, — сказал Стью, — она пользовалась стиральной доской. Помнится, у моей матери их было штуки три.

— Я знаю, — раздраженно сказала Фрэнни. — Мы с Джун Бринкмейер обошли пол-Боулдера в поисках этой штуки, но ни одной не нашли. Прогресс ушел далеко вперед.

Он снова заулыбался.

Фрэнни уткнула руки в бока.

— Уж не пытаешься ли ты поиздеваться надо мной, а?

Улыбка исчезла с его лица, и он обнял ее.

— Ты знаешь, как я тебе благодарен за то, что ты стираешь мою одежду,

— сказал он, — и я знаю, что беременной женщине лучше известно, чем ее мужчине, что ей можно делать, а что нет. Но, Фрэнни, к чему эти хлопоты?

— К ЧЕМУ? — Она посмотрела на него в недоумении. — Ну а что ты будешь носить? Будешь ходить в грязной одежде?

— Фрэнни, магазины полны одеждой. И у меня часто встречающийся размер.