Чтение онлайн

– Хочу

– Короче так. Есть у нас улицы с дуканами - не хуже чем в Кабуле. А афонек** нет. И продавать нечего. Водку - самим нужна. С караванов чего - так не каждый день на караваны ходим. Оружие, патроны - за это свои повесят, да не у всех доступ есть. А летунам что продавать? И вот они придумали. Там полно колпачков, они как бы предохраняют НУРСЫ, боеголовки при транспортировке. Никому не нужны, в общем, если только как стаканы. Но в стаканы ведь и налить чего надо. И вот наши техники из аэродромной обслуги намылились на шурави-базар. Подходят к одному дуканщику, показывают ему этот самый колпачок - есть тебя такое? Очень надо, много заплатим. Дуканщик - нету, а зачем надо? Э... ты не поймешь. Ладно. Будут - звони, как говорится. Так вот - они обошли весь базар. А через пару дней уже другие предложили - эти самые колпачки. Дуканщики скинулись, закупили их - море и ...в общем, ищи - свищи на них покупателей

– Русский человек на метле в космос слетает, если надо будет...

– А что хмурый то такой, лейтенант?

Скворцова немного помолчал, раздумывая.

– Я по этой дороге ездил - раз пятьдесят наверное. Первый раз я еду - и по мне никто не стреляет. Вот и думай - к добру это или нет...

– Дуб-три вызывает борт 018! Дуб-три вызывает борт-018!

– Борт-018 на приеме

– Борт-018, прошу обстановку дальше по трассе, прием!

– Дуб-три, в пределах видимости чисто.

– Борт-018, прошу проверить обстановку до кишлака Мармоль по дороге.

– Дуб-три, принято, проверим как сможем.

Вертушки прошелестели лопастями над колонной и ушли дальше, . У любого прошедшего Афганистан звук вертолетных лопастей поднимает настроение. С вертушками намного проще, летуны не дадут в обиду, заплюют НУРСами, перепашут пулями любую, дерзнувшую огрызнуться огнем вершину. Пленные духи часто говорили: мы не так боимся вас, как боимся ваших вертолетов. Правда, в последнее время и вертолетчикам стало сложнее работать - к сварке****, известному врагу вертолетчиков прибавились Стингеры, поставляемые американцами духам. Вертолетам приходилось либо уходить на предельные высоты, откуда они не могли оказать действенную поддержку - либо работать у самой земли нарываясь на смертельный пулеметный огонь. Но летчики, как и все воины советской армии, продолжали воевать, отдавать свой интернациональный долг - хотя откуда этот долг взялся, кто успел нахватать долгов - они сказать не могли.

Но все равно воевали.

– Колонне - стоп!
– сказал Скворцов, когда до поворота осталось совсем немного. В этих местах он ориентировался и без карты, хотя бывал - в основном ночью.

Будимов наклонился вниз к люку, передать указание - и колонна постепенно, словно нехотя - остановилась на пыльной афганской дороге, совсем недалеко от того места где она делилась надвое, отторгая из своего полноводного русла небольшой ручеек дрянной провинциальной дороги, ведущей в кишлак Мармоль.

– Занимай оборону - спокойно сказал Скворцов - вышли посты вон туда, там у духов подготовленные позиции. Занимай их первым иначе рано или поздно - обстреляют. Разворачивай АГС, прямо с брони работай если что.

– Добро. Позывные давай сверим. Я как Дуб-три работать буду, частота обычная.

– Лейтенант немного подумал

– А чего хитрого. "Коробочка один" обзовемся.

– Добро, Коробочка-один. Удачи.

– Тебе не кашлять.

Колонна вползала в кишлак...

Кишлак был как и все горные кишлаки - маленьким, бедным, живущим в основной контрабандой да тем, что удастся собрать с нищих огородов, на которые землю с долины носили на ослах, да на собственной спине. Скворцов всегда поражался - как этим люди так могут жить, и почему они сражаются. За что они сражаются - за право жить, как живут сейчас? Ведь афганский космонавт - в космос летит***.

Скопище глиняных мазанок, глухие, мрачные дувалы, кривые улочки, с гуляющим в них эхом от моторов БТР. Ни одной антенны, ни одного человека - встречают гостей здесь всегда так, скрываются где могут. Для местных крестьян нет друзей, есть только враги. Друзья - это твой родное племя, все остальные - враги, ничего хорошего от них ждать не приходится. Особенно если пришельцы - с оружием и на ревущей, плюющейся дымом бронетехнике.

Первым делом - заняли позиции на площади. Кишлак казался как будто вымершим - и это было не к добру...

– Внимание. Распределиться по секторам, вести наблюдение!

Как хреново, что вокруг - с миру по нитке. Были бы свои - на месте была бы душа. Хотя - какое к черту на месте, когда голову суем в петлю.

И еще этот наливник, вспыхнет - тогда вообще...

– Пустота. Нет ни птиц ни скота - только террасы с натасканной поколениями дехкан землей. Они таскали эту землю, кто на ослах, кто на спине - пару десятков километров только в один конец и все для того, чтобы собрать скудный, политый потом урожай на своих грядках. А потом половину, а то и больше - они отдадут баю, хозяину этих мест. И они отдадут этот урожай, зная, что им нечего будет зимой есть самим и отдадут безропотно - потому что так делали их отцы и деды, потому что этот, веками установленный миропорядок - от Аллаха. А те, кто приходят из городов под красным флагом, кто выступает на митингах, кто призывает взять всю землю себе, кто призывает спускаться с гор, идти искать работу в городах или брать трактора и работать на тракторах - они от самого Иблиса, их устами говорит Иблис! Они покушаются на установленный самим Аллахом порядок вещей! Они воюют с теми, кто идет по пути джихада, и с ними воюют бледнолицые, шурави, сыны севера! Значит, мучительная смерть- то что они заслуживают, ведь так гласит Коран!

Вот так. И хрен мы чего здесь изменим.

– По фронту чисто. Движения в кишлаке не наблюдаю.

– Слева чисто.

– Справа чисто.

– Склон чист, духов не наблюдаю.

Снова, грохоча винтами, над кишлаком низко прошли вертушки. Немного отлегло - душманы боялись вертолетов как ничего другого, с вертолетами веселее, вертолеты не дадут в обиду, заплюют ракетами любую огневую точку. Если у доктора Набира нет Стингеров...

Скворцов наклонился так, что бы его слышал механик-водитель, сам он сидел на броне - но так чтобы с нее можно было легко и быстро спрыгнуть.

– Вперед! Медленно вперед, понимаешь?

Водитель - афганец, но учившийся в русском училище и понимающий русский язык обрадовано закивал, показал большой палец - понял. Сам лейтенант обернулся, знаками показал держащемуся наготове Шилу, что он собирается делать. Тот ответил знаком - "понял".

Скрежещет, осыпается по колесами гравий - каменная крошка. Местные горы - старые, избитые временем - но все еще остающиеся неприступными. Может быть, когда-нибудь эти горы раскрошатся до основания, и на этом месте будет равнина? Может быть? Только - не в этой жизни...

Мы обречены на войну. Мы обречены сражаться в этих горах. Горы никуда не денутся, пока мы живы. Духи никуда не денутся, пока мы живы. Мы уйдем - духи пойдут за нами, война пойдет за нами. Война не оставит нас в покое.

Пока мы не победим.

Звук движка резонирует, отражается от горных вершин, от стен - и возвращается. Все, буквально все - дышит опасностью. Доктор Набир - не из тех, кого легко взять, это битый и травленный волк. Хитер, жесток, безжалостен. Профессионал - это признавали все, это было видно по операциям, которые он проводил - жестокий и безжалостный профессионал. Он один из немногих, кто "идейный" - это не значит, что Набир отказывается от денег, но основным мотивом его поступков является все-же ненависть. Просто удивительно, что "зеленые" связались с ним и перевербовали, а штаб в Кабуле - этому поверил. Еще неизвестно, кстати - кто кого перевербовал, бывало всякое - и агенты, до этого и год и два поставлявшие ценную информацию приводили группу в засаду. Все - зашевелившаяся зелень на склоне, шорох потревоженной каменной осыпи, на миг мелькнувшая над дувалом голова - все это может предупредить опытного и настороженного человека лоб опасности, позволить в самый последний момент увернуться, вывернуться из костлявых лап смерти.