Чтение онлайн

Конечно. А теперь упаковывай вещи.

Она покосилась на дверь.

Они сказали, что я не могу ничего взять, что за вещи платил Морти и те­перь это собственность банка. Вот я и… понимаешь?

Конечно. Я все улажу.

Он повел Меллани в гостиную.

Молодая леди собирает одежду и уходит, — сказал он судебным исполни­телям.

Мы не можем позволить…

Я вам только что сказал, что происходит, — прервал его Хоше. — Вы хо­тите раздуть из этого скандал? Хотите назвать меня обманщиком?

Они переглянулись.

Нет, офицер.

Благодарю вас.

В хозяйской спальне Хоше не мог не рассмеяться. Но не над интерьером в стиле «Плейбоя» — с огромной круглой кроватью, черными простынями и зеркальным порталом за подушками. Смех вызвал несчастный робот, лежащий на полу с глубокой вмятиной в корпусе от удара чьей-то ноги; два его электро-мускульных манипулятора были срезаны у самого основания, а еще три завя­заны вокруг ног. На такие упражнения с электромускулами требовалось немало сил.

Меллани достала из стенного шкафа небольшую наплечную сумку.

Мне жаль, но драгоценности я не могу позволить тебе унести, — сказал Хоше. — И очень дорогие платья тоже.

Он заглянул через плечо Меллани. Стеллаж в шкафу медленно вращался, демонстрируя вешалки, на каждой из которых висел тот или иной предмет одежды, и их здесь было не меньше сотни. В соседнем шкафу имелся точно такой же стеллаж с костюмами и пиджаками и почти таким же количеством обуви.

Не беспокойся, — ответила Меллани. — Кое-что я здесь выучила — чем выше цена, тем менее практична одежда.

Она выбрала пару джинсов и сложила на кровати стопку футболок.

Я вот подумал, — сказал он, — что у тебя в качестве запасного варианта заработка есть еще одна возможность. У тебя была интересная жизнь, и пресса за твою историю заплатит немалую сумму.

Я знаю. В картотеке моего эл-дворецкого их уже не одна сотня. Я пере­стала получать приглашения, когда киберсфера блокировала мою учетную за­пись.

Почему они это сделали?

Я же говорила. У меня нет денег. Это не шутка.

Она подняла изящный модуль в темном корпусе и вопросительно взгляну­ла на Хоше.

Конечно.

Он никогда не слышал, чтобы кому-то блокировали учетную запись. Все имели доступ к киберсфере.

Модуль отправился в боковой карман сумки. Меллани присела на кровать и начала зашнуровывать спортивные туфли.

Я возобновлю твой аккаунт, — сказал он. — Только информационный канал и почту на месяц. Без развлекательных каналов. Это будет стоить мне пару долларов.

Меллани посмотрела на него с любопытством.

Хоше, ты хочешь переспать со мной?

Нет! То есть… Я не… Речь не об этом.

Люди всегда хотят со мной переспать. Я это знаю. Я красивая, молодая, живу первую жизнь. И я обожаю секс. Морти был отличным учителем, он по­ощрял мои эксперименты. Того, что я делаю со своим телом, нельзя стыдиться. Удовольствие не входит в число грехов. Я бы не возражала, если бы и ты полу­чил удовольствие.

Хоше знал, что его лицо густо покраснело: ее бесстрастные рассуждения были сродни попыткам его отца объяснить ему основы интимной жизни на примере птичек и цветочков.

Я женат. Спасибо.

И это прозвучало настолько же неубедительно, насколько не соответствова­ло действительности.

Не понимаю. Если ты не хочешь заняться со мной сексом, почему ты все это делаешь?

Он убил двух человек, разрушил две жизни. Я не хочу, чтобы на его счету была третья жертва.

Она взяла с туалетного столика щетку и стала расчесывать волосы.

Морти никого не убивал. Вы с Паулой Мио ошиблись.

Я так не думаю.

Преступники могли просмотреть ее память и выяснить, что ей принад­лежит. Или получить эти сведения при помощи пыток. Это не Морти.

На ее теле не оказалось следов пыток, она принимала ванну, а ячейка памя­ти была испорчена. Но он не стал этого говорить.

Давай останемся каждый при своем мнении.

Хоше дождался, пока она причешется, а затем отвез ее в пансион, заплатил за неделю вперед и уехал, избежав прощального поцелуя. Он не был уверен, что сможет устоять против физического контакта.

Пятью днями позже такси высадило Меллани перед большим, похожим на склад зданием в районе Турнби — старом и обветшавшем индустриальном квар­тале Дарклейк-сити. Несмотря на то что половина заводов и ремонтных мастер­ских уже были покинуты людьми, каждый участок скрывался от проезжей части за высоким забором. Ветер гонял вдоль оград целые вихри мусора и собирал высокие дюны из бумаги и пластика. Над мусорными кучами возвышались плакаты риелтеров, предлагавшие тот или иной объект для реконструкции и обновления. В щебенке между шпалами одноколейной железной дороги, иду­щей вдоль шоссе, выросли высокие сорняки, а сами рельсы покрылись слоем ржавчины.

Меллани тревожно огляделась. Хотя уличным грабителям здесь было не­чего делать. Ярко-красная вывеска над входом гласила: «Придорожная студия». Она набрала в грудь воздуха и вошла внутрь.

Хоше Финн сдержал свое слово и активировал ее учетную запись в кибер­сфере. Количество некоммерческих предложений в архиве ее эл-дворецкого превысило семьдесят тысяч. Она стерла их все и сменила персональный код интерфейса. А потом позвонила Ришону, журналисту, с которым была знакома еще во время жизни с Мортоном. Он очень обрадовался ее вызову и немедлен­но назначил встречу. Ришон заверил ее, что история девушки имеет огромную ценность и люди всего Содружества будут подключаться к ее роману. Вот тогда она и огорошила его своей грандиозной идеей — она собиралась играть сама себя. К ее удивлению, предложение понравилось Ришону, и он заявил, что это обеспечит пьесе еще больший успех.

Она просидела с ним два дня, изливая душу, подробно рассказывая о золо­тых деньках с момента их первой встречи на благотворительном вечере, о чу­десах любви, о враждебности родителей, о вечеринках, о роскошной, полной наслаждений жизни, о великосветских знакомых и, наконец, об ужасном суде и несправедливом приговоре. Ришон все это записал и превратил в велико­лепный сценарий драмы из восьми частей. И через двадцать четыре часа уже продал его.

За дверью «Придорожной студии» оказалась крохотная приемная со стена­ми, обшитыми композитными панелями. Из мебели здесь было два древних диванчика с потрепанной обшивкой и облупившимися хромированными нож­ками. Девушка, сидящая на одном из них, усиленно обрабатывала челюстями жевательную резинку и изучала какие-то бумаги. Ее наряд состоял из коро­тенькой кожаной юбки и белой блузки с низким вырезом, открывавшим огром­ную грудь, а по плечам рассыпались жесткие пряди выбеленных волос. Вдоба­вок ко всему у нее был жуткий макияж: черные круги туши вокруг глаз, словно у панды, и блестящие лиловые губы. Девица подняла голову и широко улыбнулась.