Чтение онлайн

Пересекалась на работе я в основном только с ним и с главным бухгалтером, Ниной Алексеевной, женщиной лет тридцати пяти, которая жутко не любила официоз и морщилась каждый раз, когда ей пытались донести какую-нибудь мысль вежливо. Частенько она оставалась допоздна и в такие вечера закармливала нас с Никитой конфетами и печеньем так плотно, что я потом сутки не могла видеть ничего сладкого.

С Танкалиными я почти не встречалась. Старшего пару раз заставала в офисе, но он все время находился в обществе посетителей, поэтому коротко здоровался и уходил. Младший в офисе не показывался совсем, так что я сделала вывод — он просто не помогает отцу и никакого участия в деятельности фирмы не принимает. Наверное и к лучшему.

В институте Танкалин долгое время появлялся в одиночестве. Вернее, не совсем в одиночестве — в компании Бшников, но без висящей на руке подружки. И честно говоря, было гораздо проще, когда на нем кто-нибудь висел. Тогда мне хватало мимолетного взгляда, чтобы до краев наполниться отвращением и выбросить его из головы. Когда же я видела Танкалина одного, отвернуться становилось гораздо сложнее… Не знаю, если бы не девчонки, я бы, пожалуй, не единожды вляпалась в нелицеприятную историю, похожую на произошедшую тогда в фойе.

— Тебе нужно завести молодого человека, — сделали вывод подружки, в очередной раз не очень аккуратно разворачивая меня от входа, у которого толпились Бшники, в сторону лестницы. Соня уже почти две недели встречалась со старшим братом своего одноклассника и вот уже почти две недели девчонки имели привычку каждую свободную минуту пускаться в длинные подробные обсуждения своей сексуальной жизни, отчего у меня вначале вообще волосы дыбом становились, но со временем я попривыкла и относилось к происходящему философски, как к неизбежному злу.

— Ты что, все еще… э-э-э, ну… — совместно с любопытством неудачно пыталась проявить такт Настя.

— Нет.

— А чего тогда кривляешься? Слушай, что говорят. Заведи себе мужчину, нам они тоже нужны для физического и психологического здоровья. Может, не будешь… пялиться куда не следует.

— Я подумаю, — если быстро согласиться, есть шанс, что от меня отстанут хотя бы на время и перестанут заострять внимание на моментах, о которых говорить совсем не хотелось.

— Нет, жить без парней все-таки скучновато, — добивала Соня. — Хотя Вадик такой упрямый и не хочет…

От подробного пояснения, чего не хочет делать Вадик, я нервно закашлялась и в результате привлекла к себе оба задумчивых взгляда.

— Павлова, а ты получаешь удовольствие от секса? — уже не пытаясь проявить деликатность, в лоб спросила Настя.

— Э-э-э, нет, — на вопросы в лоб я почему-то всегда отвечаю правду. Какое там удовольствие? Про первый раз вообще молчу, да и вторая попытка тоже к удовольствию никакого отношения не имеет.

Обе понятливо кивнули.

— Надо над этим работать, — заявила Соня. Обе тут же приняли вид прожжённых куртизанок.

— Как? — опешила я.

Мне прочли целую лекцию, которую прервать я так и не решилась. Если пересказать приличными словами и вкратце, таких, как я, в мире как минимум треть и они сами виноваты, потому что ничего не делают со своей чувственностью. И что мужики в этом могут, конечно, помочь, но лучше практиковаться самостоятельно.

Неужели я считала, что когда-то действительно сильно краснела?! Похоже, всегда остается возможность провалиться под землю глубже, чем уже провалился.

— Так что в идеале найти бы такого, который сможет и бревно разогреть, но их слишком мало, — с сожалением закончила Соня.

Я не стала говорить, что моя вторая попытка как раз имела отношение к такому "мачо". Половина подруг была от него в восторге. Этакий местный вариант Казановы с философией свободного волка. Иными словами, нежелающий ни за кого отвечать слабак (как я такую философию понимаю). Да ладно, мне фиолетово на его философию, но тот вечер, что я у него провела, я бы провела с большим удовольствием, читая какую-нибудь интересную книжку.

— Так что фригидности в принципе не бывает.

— Да найду, найду, отстаньте! — взмолилась я, в конце концов. Похоже, они так и не поняли, откуда такая странная реакция на искреннюю заботу.

Заканчивался апрель. Помню один чудесный даже для весны день, слишком необыкновенный, настолько все вокруг буквально сияло, а людей окружала аура доброты и умиротворения. Весь день институт плавал на волнах смеха и даже самые строгие преподаватели все время улыбались и ни к кому слишком сильно не придирались. На работу я ехала с таким удовольствием, будто там меня сейчас, как минимум, коронуют. Нина Алексеевна притащила огромный торт, усыпанный орехами, а Никита преподнес мне цветок какой-то неизвестного вида, который опознать не получилось. Пах он противно, но я вежливо улыбнулась (хотя и получилось слишком криво) и поблагодарила.

— На сдачу дали, — пояснил он происхождение странного растения, — завтра завянет уже.

Ни разу за время нашей совместной работы Никита не проявлял ко мне никакого интереса, как к женщине, так что прямо отлегло, стоило узнать, что цветок ему просто деть некуда, а домой тащить лень. Меня полностью устраивала форма нашего общения и было бы обидно ее менять. Как я обожаю таких людей — ни одного косого взгляда, ни одного намека, ему было совершено без разницы, какого я пола!

Чай мы пили, наверное, целый час. Потом Нина Алексеевна ушла домой, спрятав остатки торта в холодильник, я вернулась к секретарской стойке и включила какую-то музыку. Было девять часов и, судя по прошедшему месяцу, в такое время уже никто не придет, а звонок я услышу.

Через минуту из коридора раздался громкий протяжный стон. Я побежала посмотреть, что случилось — Никита выкатывал из комнаты, сидя в компьютерном кресле на колесиках, демонстративно уронив голову на бок и держась рукой за раздувшийся живот.