Чтение онлайн

Не знаю, может, я пришёл слишком рано (время-то мы не уточняли! Вечер, и всё…), может, он имел в виду другой трактир, не на Сенном, а по дороге, может, я вообще неправильно его понял или же они с мисс Челлендер безбожно запаздывали – не знаю.

Только за полтора часа гуляний по всему рынку я так нигде их и не нашёл. Положение спас мелкий воришка лет восьми, пытавшийся залезть мне в карман. По счастью, не в тот, где лежали хоть какие-то деньги.

– Отпусти, дяденька! Больно! Я орать буду-у…

– Не надо орать, – попросил я, тем не менее крепко держа его за цыплячье запястье. – Хочешь заработать гривенник?

– А… а… кто ж не хочет? Пусти уже, фараон!

– Слушай, малыш, – я отпустил его и присел на корточки. – Вот смотри, пять копеек. Бери! Просто так.

– Чё, честно? – не поверил мальчишка, вытирая сопливый нос рукавом.

– Как Бог свят, – перекрестился я. – А если найдёшь трактир, где сидит здоровенный казак с бородой, а рядом рыжая девица, я тебе ещё гривенник сверху пожалую!

– Полтинник? – нагло предложил малец. Я тяжело вздохнул и улыбнулся:

– Пошёл вон. За гривенник и другого парня найду. Желающих море-е…

– У-у… скупердяй чёртов, – даже с неким одобрением в голосе протянул маленький воришка. – Будет тебе казак!

– По рукам!

Мы хлопнулись ладонями, и малыш умёлся честно зарабатывать свои десять копеек.

Всё-таки в каких-то моментах с русскими куда проще, чем с британцами. Английский беспризорник выклянчил бы у меня пять пенсов авансом и просто удрал, предупредив приятелей о том, что тут гуляет простофиля, раздающий монеты без гарантий, и каждый может слупить с него по пять пенсов, пока тот не поумнеет.

Российский воришка был в этом плане куда честнее. Я только и успел, как выпить кружку разбавленного медового сбитня, а мальчишка уже дергал меня сзади за рукав.

– Вона, у «Акунинского» коляска остановилась, а в ней бородач в овечьей шапке с блестящими штуками на груди. И кинжал страшный, что у твоих конвойцев! Но девица при нём благородная, хоть и рыжая.

– А что, рыжие не благородные? – на миг усомнился я.

– Рыжие-бесстыжие! – уверенно объявил малец и требовательно протянул мне ладонь.

– Сначала проводи.

Теперь я тоже был тёртый калач и тот самый воробей, которого на мякине не проведёшь. Мальчик философски вздохнул, выругавшись матом сквозь зубы, и честно проводил меня к расположенному в грязном полуподвальчике четырёхэтажного дома питейному заведению под солидным названием «Акунинский».

Только разглядев за столиком в дальнем углу чёрную черкеску Матвея, я выдал парню положенную сумму на руки.

– Добавить бы надо, – по-извозчичьи протянул он.

– От мёртвой лошади уши. Получишь у Шекспира, – строго оборвал я.

Таким только дай поблажку, они на голову сядут. «Пролетарий», как говорят те же французы. А у них есть революционный опыт, это отрезвляет…

Честно расплатившись, я прошёл в дальний угол трактира, где старый казак приветствовал меня едва заметным поднятием правой брови.

– Мисс Челлендер! Матвей! Рад вас видеть, – я без приглашения опустился на табурет напротив дочери английского посла. Папин денщик лишь кивнул, а более эмоциональная Энни чуть не кинулась мне на шею:

– Майкл… тьфу, Михаил! Простите меня, ради Бога! Я так волновалась – в доме столько военных! По всему Санкт-Петербургу объявлена облава на китайцев. Приходил тот человек из тайной полиции, по-моему, он был в невероятной ярости.

– Из-за моего бегства?

– О, нет… Всё куда сложнее. Вы в курсе, что он вообще не знал о вашем аресте? Вы были сопровождены в Петропавловскую крепость по чьему-то тайному приказу! Тот тихий мужчина уже ищет в своих рядах предателя и бобра!

– Кого? – не понял я.

– Крота, – тихо поправил Матвей.

– Какая разница – крот или бобр? – искренне всплеснула руками мисс Челлендер.

– В Оксфорде мы называли таких крысами, – мечтательно припомнил я.

– Вот крыса ты и есть, – спокойно прихлёбывая поданный чай из гранёного стакана, объявил Матвей, – ежели не хочешь своим же друзьям всю правду рассказать!

Я скрипнул зубами, отодвинул чашку и бегло, минут в пять-шесть, честно поведал обо всём, что со мной происходило. Лишние детали были опущены, но суть я сумел донести – меня освободили Цепные Псы, их орден распущен, моё право также снять браслет и сдать его на барахолку по цене серебряного лома. Думаю, даже в этом случае хоть рубль, но заработать можно…

– Энни, ваша задача – встретиться с царём Александром и рассказать ему всю правду о наших приключениях. Без этого он не позволит всем нам покинуть Россию!

Дочь английского посла не ответила, опустив глаза в пол.

– Да, разумеется, напоминаю вам, что нельзя и близко упоминать о тех сокровищах, которые мы нашли у могилы Чингисхана! Во-первых, это священное место, во-вторых, нам они не принадлежат, и, в-третьих, они тем более не принадлежат государству! Это личный золотой запас или банк, называйте как угодно, собранный только Цепными Псами, и никто, кроме них, не вправе этим распоряжаться. Вы понимаете меня?

– Нет, – практически в один голос выдохнули Энни и Матвей.

Я несколько недоумённо уставился на эту парочку. Они переглянулись. Видимо, у каждого была своя правда и своя логика.

– Ты уж, твоё благородие, поступай как знаешь, а я из России лыжи вострить не подписывался! У меня тут вся родня на Кубани, а ты хочешь, чтоб я в Пруссии али в Кастилии крестьянствовал? Дом построил, оливки выращивал да вино по вечерам глушил?! Пошёл ты, знаешь куда, прямым текстом…

– У меня погиб отец. Я прошла с вами до самого Байкала, меня пытались убить, изнасиловать, опозорить, и всё это только ради того, чтобы потом опрометью бежать из пределов Российской империи? Можно подумать, я не могла уехать в Лондон сразу же?! Мы столько всего вместе пережили, и тут вы говорите мне такое… Куда вас послал дядя Матвей? Я присоединяюсь к подтверждению маршрута!