Чтение онлайн

– Твои бабушка и дедушка не были официально женаты. Подумаешь. Такой расклад вообще ничего не меняет, – заявил Питер, прижав меня к груди.

Вряд ли, подумала я. Да и Айрис бы с ним не согласилась. Моя тетя гордилась семейной историей и своим ведьмовским родом. Да и меня почти подкосило поведение деда. Он оказался моральным слабаком и бросил свою первую семью на произвол судьбы.

Но я решила не спорить с мужем. Питер хотел, чтобы мне было лучше, и мне было так приятно лежать с ним в постели. Прижавшись щекой к его груди, я вдохнула его запах. Однако я до сих пор раздумывала о словах Мэйзи насчет Питера. Как ни крути, а он действительно использовал магию, чтобы меня приворожить. Я давным-давно узнала, что он встречался с Хило, чтобы та сделала заклинание. Но я сама пошла к Хило, чтобы попросить о любовных чарах, которые должны были разжечь во мне страсть к Питеру. Получается, что Питер просто-напросто меня опередил. Правда, интерпретация Мэйзи выставляла действия Питера в ином свете. Еще одна сумеречная зона, огромная и пугающая, в которой мне предстоит найти свою тропинку. Когда-нибудь, возможно скоро, я и Питер поговорим об этом, но не сегодня. И я спрятала назойливые мысли в долгий ящик.

– Эта другая семья твоего деда, – вывел меня из размышлений Питер. – Где они теперь?

– По крайней мере, одна из них здесь, в Саванне. Это Джессамина. А про остальных я не знаю. В смысле, я уже не представляю, сколько теперь у меня родственников появилось.

Я замолчала, и у меня защемило сердце.

– А считают ли они нас родственниками? – пробормотала я.

– Ох, милая! Дураки они будут, если не признают вас, Тейлоров, родней, – прошептал Питер, ткнувшись носом в мои волосы.

– Будь я на их месте… – возразила я.

– Будь ты на их месте, ты бы уже думала, как с ними воссоединиться. Или это не будет «воссоединением», пока вы не соберетесь на семейный ужин?

Питер усмехнулся, но его шутливый тон мне не помог.

– Как, наверное, им было больно, когда их бросили.

– Ага, согласен, но ведь не ты это сделала. Не бери на себя все подряд.

– Думаю, вину на себя взяла Айрис.

– Да, это ее выбило из седла.

Широкая ладонь Питера скользнула по моей груди и спустилась к животу.

– Да, узнав об обмане и предательстве отца, она как будто себя потеряла. Но я могу ее понять, – добавил Питер…

Я одеревенела, а к горлу подкатил комок.

– О чем ты? – спросила я.

Питер вздохнул.

– Я часто думаю, как мне с тобой об одной штуке поговорить.

Щекой я почувствовала, как его сердце забилось сильнее. Он явно нервничал.

– Ты можешь говорить со мной обо всем.

Питер поцеловал меня в макушку.

– Верно. Пожалуй, не надо было болтать, по крайней мере сегодня. У тебя забот полон рот.

Я ощутила укол вины. Я ни слова не сказала о судьбе моей бабушки, а еще молчала по поводу того, что Эммет возвращается в Саванну. Тема была весьма щекотливая и для меня, и для Питера… Упершись рукой в его твердое, как камень, плечо, я отодвинулась и посмотрела мужу в глаза.

– Я тебя слушаю.

Питер прижал меня к себе.

– Прежде, чем родится ребенок, нам надо поговорить с моими родителями, насчет того, кто я такой…

Я оцепенела. Неужели он догадался о своем происхождении? Может, я ненароком проговорилась? Или что-то сделала? От паники я едва не сорвалась, чтобы задать все эти вопросы прямо сейчас.

– В том смысле, что… погляди на них, – пылко продолжал Питер. – И сравни моих родителей со мной. Папа ростом – метр семьдесят. И он, и мама – из черноволосых ирландцев.

Я расслабилась. Действительно, лишь исключительно чудесное сочетание рецессивных генов Клер и Колина могло бы породить моего рыжеволосого великана.

– Конечно, может, это и ерунда, – произнес Питер, тихонько меня покачивая. – Но я смотрел семейные фотографии, по обеим линиям. Я ни на кого из них не похож.

– Ты решил, что тебе усыновили? – расхрабрилась я.

– Я мог так предположить, но нет, есть много фотографий мамы, беременной, ужасно полной, она выглядела как…

Питер осекся на полуслове.

– Беременность ей не была к лицу, как тебе, Мерси.

Я ощутила огромное облегчение. Он понятия не имеет, что Клер – не его биологическая мать.

– Хорошо ты вывернулся.

– Я ее ребенок, не сомневаюсь, но, похоже, папа – не мой настоящий отец, понимаешь?

У меня не было ни духу, ни сил лгать мужу совсем уж откровенно.

– И какой ход твоих мыслей?

– Спасибо, доктор. Но это не предположение, Мерси. Я нутром чувствую – что-то здесь не так. И всегда чувствовал. Я очень люблю папу, и раньше для меня такой вопрос вообще роли не играл, но теперь…

Я отодвинулась от Питера и внимательно посмотрела на него. Разноцветные глаза, один – зеленый, другой – голубой, ярко поблескивали. Вероятно, Питер заранее предвкушал спор с матерью.

– Я должен знать, кто я такой, – произнес он.

Я ничего не сказала.

– Должен, ради нашего сына, – добавил Питер. – В том смысле, что для этого есть и медицинские причины.

Логически объяснение выглядело нормальным, но я встревожилась. Очевидно, Питер уже долгое время сомневался насчет своего происхождения, а перспектива стать отцом лишь обострила в нем желание знать правду. И мне бы не хотелось оказаться одной из тех, кто вынужден все от него скрывать.

– Завтра навестим Клер, – сказала я. – Вместе. И спросим ее, хорошо?

Питер кивнул, и у меня заныло сердце, когда я увидела слезы в его глазах. Он стер их тыльной стороной ладони, а потом протянул руку и выключил свет.

Когда я проснулась, Питера не было. Я поморгала и уставилась на будильник. Двенадцатый час. Я проспала. А я обещала помочь Айрис с подготовкой ко Дню благодарения! Ну и растяпа! Вскочив с кровати, я ринулась в душ. Без макияжа обойдусь. Кое-как высушив волосы, я натянула спортивные штаны с завязкой на поясе и футболку Питера.

В доме не пахло ни гвоздикой, ни корицей, ни шалфеем. Я поспешно спустилась по лестнице, ворвалась на кухню и обнаружила дядю Оливера. Он пристально разглядывал потрепанную туристическую карту с отметками в тех местах, где были найдены части тела очередной жертвы. Я заметила, что у Оливера красные глаза. Он плакал. Зрелище меня очень обеспокоило. Оливер всегда справлялся с наплывом эмоций, любая душевная боль скатывалась с него, как вода. А сейчас Оливер страдал, и это просто поразило меня. Я покосилась на карту. Как много всего случилось с того момента, когда мы все изучали эту карту, разложенную на столе. Казалось, тысяча лет прошла.