Чтение онлайн

— Бросьте оружие и прикажите своим людям сделать то же самое. Или ваш сын умрет.

Оставшиеся в живых охранники замерли. Тиана тоже спрыгнула на землю. Какое–то время Лионтер колебался, а потом вложил клинок в ножны:

— Опустить оружие. Труби отступление, Майнц.

— Годвер, доложи о потерях, — рассматриваю суетящихся людей и хмурых пленников.

— Убитых пятеро. Пытались открыть ворота врагу. Семеро ранены, двое из них тяжело — посекло камнями после удара.

— Пленники?

— Семнадцать человек плюс граф с сыновьями.

— Пленных обыскать и раздеть. Выдайте им какие–нибудь штаны из старых запасов, но из своего на них не должно остаться ни нитки. Все трофеи в одну кучу, потом посмотрю. Кто хоть медяк себе прикарманит — отрублю руку. Карстен, убедись, что твои люди это поняли. Графа и сыновей в камеры. Остальные пусть копают могилы.

— Простите, ваша светлость, графа тоже обыскивать?

— Я же сказал: всех. Обыскать и раздеть. Будет сопротивляться — дать по башке и заковать. Только не убейте случайно.

— Но как же так можно? Это ведь благородный, пленник…

— Карстен, ты приказ слышал? — нахмурился я, — Выполнять!

Во дворе суетились женщины, слышался плач, стоны и крики раненых. От запаха крови голова шла кругом.

— Тише, мой мальчик, тише. Все будет хорошо, терпи, — Сафира ворковала, пытаясь успокоить молодого парня, что скреб землю обломанными ногтями.

Да, не повезло бойцу — левая нога раздроблена ниже колена. Жгут уже наложили, но собрать все кости заново… я бы не взялся.

— Мэтр, помогите ему, умоляю! — Сафира заметила меня.

— Чем? Я же не лекарь. Разве что отрезать могу, так и то лучше к Тиане обратиться — она еще и прижжет. За Марфой послали?

Женщина кивнула, продолжая удерживать голову парня у себя на коленях. Впрочем, кое–что я сделать могу. Наклоняюсь к раненому, руки — на виски, поймать взгляд, нырнуть. "Пелена боли", для лечения не слишком полезна, но из элементарного сострадания поставить ее стоит. Сниму потом, когда все операции будут закончены. Можно еще и усыпить попробовать.

— Боли он теперь не чувствует, — поясняю я испуганной женщине, — пусть поспит немного. Это все, что я могу для него сделать. Позже найдешь меня, сниму заклинание. Организм, не чувствующий боли, не может восстанавливаться.

— Мэтр, там еще один, — Женщина встает, аккуратно подложив под голову раненого свернутую куртку.

Увы, этот уже не жилец. Еще двое ранены совсем легко, так что я и не пытался применить магию. В результате печать исцеления досталась только одному бойцу. Завтра он будет проклинать меня за это, но хотя бы доживет до завтра.

Остаток дня прошел в хлопотах. Осмотреть и рассортировать трофеи, посчитать трофейных лошадей, да еще понять, куда бы их пристроить, потому что конюшен не осталось ни одной. Срочно бежать обратно в замок, потому как Кошмар, пользуясь общей неразберихой, сцепился–таки с Черным Ураганом. Перевязывать потом бьющего копытом победителя, а также тех, кто пытался разнять драку. Снова брать под жесткий контроль нервничающих лошадей. Выслушивать потоки брани от графа тай-Лионтера, не желающего общаться по–человечески. Решать вопросы с размещением пленников, которых оказалось больше, чем камер.

Послав лесом Тиану, которая пришла жаловаться на служанку, а также Йохана, прибежавшего жаловаться на Тиану, заперся в кабинете с бутылочкой вина. Сначала выпить, успокоиться, а потом заняться подсчетом прибылей и убытков. Увы, отдохнуть мне не дали. В кабинет вломились (ладно, вошли, вежливо постучав, но как же не вовремя!) Васкар, Карстен и все его десятники.

— Мэтр, мы к вам с просьбой. Помилуйте Шенка! Ну, нельзя же из–за такой мелочи человека калечить! Он же сражался за вас сегодня! Как дракон дрался! Ворота оборонял от этих собак!

Васкар мрачно кивнул, поддерживая полусотника.

— А вы–то чего киваете, Годвер? — поинтересовался я, — ваш идиот сейчас не вместе с Шенком только потому, что моим подданным не является. Так что вы уж как–нибудь сами объясните ему, что воровать у нанимателя нехорошо. Еще одна такая выходка и я разорву контракт. Вы меня поняли, капитан?

— Понял. И все равно не дело это, за мелочь так жестоко карать.

— А это вопрос принципа. Приказ все слышали? Все. Тогда какие ко мне вопросы?

— Впрочем, я готов его помиловать на первый раз, — жестом останавливаю пытающегося что–то сказать Карстена, — но в этом случае, ваши люди останутся без призовых. Решайте. К вашим людям, Годвер, это не относится. Вознаграждение будет выдано в соответствии с договором. Но мое предупреждение вы слышали. Господа, я даю вам время подумать до завтрашнего утра, а сейчас все свободны.

— Карстен, погоди минуту, — останавливаю полусотника, — что там с парнем, у которого нога повреждена?

— Отрезали, — хмуро бросил боец.

— У него есть родственники или кто–то, кто сможет позаботиться?

— Нет, насколько я знаю. По крайней мере, в Ривертэйне точно.

— Посоветуйся с Карлом, Йоханом, подберите ему должность, чтобы он мог служить даже с протезом.

— Зачем нам калека? — искренне удивился Карс.

— Парень пострадал в бою, — терпеливо разъясняю очевидные для меня, но не для местных вещи, — негоже выкидывать его на улицу просто так. Были бы родственники, назначил бы пенсию. А так пусть лучше чувствует себя при деле.