Чтение онлайн

Я, может быть, не прав, того не скрою,

Сомненья ум терзают, вопреки

Твоим словам, стелившимся покоем,

Не ведавшим ни грусти, ни тоски.

Твои слова, окутанные дымкой,

Загадкою проносятся в уме,

И зашифрованная, паутинкой

Висит в них правда, как на волоске.

Гляжусь в слова, как в зеркало немое,

Их тайный смысл я постичь хочу,

Но душу окружила ты покоем,

Волненья чужды сердцу твоему.

Ничем не жертвуешь любви, не внове

Усталых глаз моих немой укор,

Усталых чувств, сгорающих от боли,

Усталых мыслей частый перебор.

(июнь 1990)

О, Боже! Как хочется счастья!

Как хочется просто любви!

Забыться в истомленной страсти

И видеть прекрасные сны.

О, Боже! Как хочет покоя,

Намучившись, сердце мое.

Прости, что такое больное

И требует счастья оно.

(июнь 1990)

Он женское коварство принял за любовь,

Игру ума – за тайнопись желаний.

Он возмечтал в который раз, что будет вновь

Причиною ее страданий.

Любовь его сжигала, истово казня,

Доверчивость скрепляла поцелуем,

Душа металась от полымя до огня,

И было не до аллилуйи.

Печальных снов его немая суета —

Проносится калейдоскоп событий…

Всю чашу боли он испил до дна,

Чашу обманутых открытий.

(июнь 1990)

Оракул предрекал: умру от боли я,

Мой хладный труп утопят в бурном море.

Хоть верить я не верил, только колея

На ту дорожку вывезла, где горе.

Любовь еще брела и, тяжко волоча

Разбитые о камни свои ноги,

Морали мне читала, только не учла:

Оракул предрекал – погибну в море.

Надежда за Любовью, отступив на шаг,

Мне обещала смутное блаженство.

Но я не мог поверить – не бывает так,

Чтобы любовь была, как совершенство.

А Вера поняла: меня не провести,

На все слова – ответы наготове…

Судьба начертана по Млечному пути —

Оракул предрекал: умру я в море.

(июнь 1990)

Тревожная дурь

Наполнила сердце печалью.

– А брови не хмурь, —

Сказала ты мне на прощанье.

Разлука, как боль,

Хоть мучит, но жить позволяет,

А сердце одно,

Той боли оно не желает.

С тоскою в груди

Теряем последние силы.

Что там впереди?

Не крест ли? Любви ли кончина?

Иль нам суждено

Летучим Голландцем по свету

Не версты мотать —

Накручивать горькие встречи?

Зачем мы тайком

Вздыхаем и грустью страдаем? Вопрос не поймем…

Ответа, тем паче, не знаем.

(июнь 1990)

Вновь растаял дым,

Дым, что был тобою.

Вновь я стал немым,

Вновь гоним судьбою.

Корчит рожи мим,

Роком что зовется,

Стал я вновь глухим,

А глухим неймется.

То ли слышу звон,

То ль стучит подкова.

Изрыгаю стон,

Сердце ищет крова.

Но я стал немым,

Стон приснился ночью…

Вновь растаял дым,

Что ж я рожу корчу.

(июнь 1990)

Я по крупицам соберу

Былого светлые страницы. Что было черным – я сотру,

Как день, что вновь не повторится.

Лампадка копотью чадит,

Свеча настольная теплится.

В камине памяти сгорит

Моя печальная страница.

И кажется, сгори она —

Пройдет съедающая мука,

Но вновь напомнит мне зола

Греховную насущность духа.

Мне вновь напомнит, как я жил,

Не оставляя дань пробелу…

Я словно ниточкой пришил

К груди печальную эмблему.

Но словно на эмблему зла

Безликая толпа взирает…

Не открывая кошелька,

Плевками милостню бросает.

(июнь 1990)

Рассекают небо надо мной дожди,

И парит земля в туманной хмарине,

Словно с Господом заключено пари,

Сколько можно выжать с туч испарины.

Словно в мраке поднялась Господня длань

И направила на наши головы

Всю небесную высокую печаль,

Омраченную его невзгодами…

Омовение небес приняв душой,

Не могу, простите, успокоиться.

И без лжи, не за холодный упокой

Мои губы, содрогнувшись, молятся.