Чтение онлайн

— То есть ты хочешь сказать, что Боги одобряют месть?

— О нет. В том, что произошло утром, нет ни капли мести. Я защищала свою жизнь и жизнь своих друзей. Защищала тех, кто мне дорог, я бы не хотела убивать тех людей, но мне пришлось, потому что не было другого выбора. Их насилие породило насилие с моей стороны. Месть — это совсем другое. Одно дело реагировать на ситуацию, и совсем другое — планировать зло. Кто-то причинил вред человеку и тот начинает раздумывать, как причинить вред в ответ. В данном случае и тот, и другой идёт со злом и зло в ответ получает. По счетам воздаёт не человек, не тот, кто был обижен, по счетам воздает мироздание. А люди должны учиться прощать. Прощать по-настоящему, от чистого сердца.

— Звучит всё красиво, но люди не привыкли спускать обиды.

— Именно потому я и говорю, что вы ещё не живёте по высшему закону. И именно поэтому мы, жрицы, и приходим. Чтобы учить вас этому.

— Извини, — сказал растерянно Лекамир. — Я всё ещё с трудом могу понять, о чём ты говоришь. Каким образом можно проповедовать любовь, раздавая всем тычки и пинки?

Риана рассмеялась.

— Здесь я с тобой согласна. У моих сестёр более миролюбивые способности, мне же с моими мечами придётся искать баланс между защитой и принятием. И я надеюсь, что у меня это получится. И ты ведь мне в этом поможешь?

— Я? — удивился рыцарь.

— Ну, ты же хотел пойти в странствие со мной? Или уже нет?

— Конечно, хочу. — Он улыбнулся и, расслабившись, откинулся назад, уперевшись спиной в брусчатую стенку. То, о чём рассказывала Риана, выглядело для него как красивая сказка, однако сама девушка, похоже, на самом деле верила в то, что говорила. Причём говорила она так искренне, что ему самому бы хотелось во всё это верить. Однако жизнь, которую он вёл, не позволяла ему этого.

Лекамир огляделся вокруг.

Многим из них это было непозволительно. Он посмотрел на своих рыцарей, которые тоже закончили ужин и начали расходиться кто куда. Кто отдыхать, кто на караул. Все они были бравые мужчины, повидавшие на своём веку немало битв, крови и смертей. Временами казалось, что все они огрубели не только телом, но и душой. Но иногда у каждого из них глаза затуманивались горестными воспоминаниями. Тем не менее, никто из них не спешил делиться ими, и дело не только в нежелании показаться перед товарищами слабаком. Просто если они начнут задумываться о том, что их враги такие же люди, это сильно подорвёт моральный дух, вызовет жалость и сострадание и в решающий момент может стоить им жизни.

И, как бы ни было всё это цинично, на войне либо ты... либо тебя... Тут не до мыслей о любви и прощении.

Его невесёлые размышления прервал голос Рианы, которая вдруг развернулась и помахала рукой.

— Келина, ты чего там одна сидишь? Иди сюда. Лекамир как раз собирался рассказать о талемах.

— Я? — усмехнулся рыцарь.

Риана обернулась, и, подперев голову рукой, пристально посмотрела ему в глаза.

— Ты ведь обещал рассказать мне, что значат все те рисунки на их телах.

— А-а-а, — усмехнулся тот, — ну, раз обещал.

Келина, которая до этого сидела тихо за столом, от неожиданного голоса Рианы даже подскочила. Сидеть одной, конечно, было скучно, тем более, когда все остальные разошлись, но украдкой посматривая на сэра Абрэтиса и жрицу, она не смела прерывать их милую беседу. Ей не хотелось вмешиваться и портить всё. Чем чаще они будут вдвоём, тем больше шансов у Первого рыцаря завоевать расположение Небесной девы и даже её сердце. Хотя уже сейчас видно, что эти двое весьма близко общаются. У Рианы на губах всегда присутствовала улыбка, когда они были вместе, да и у Лекамира тоже. Порой казалось, что они что-то увлечённо рассказывали друг другу, и все остальные просто были лишними в их маленькой компании. Хотя это было впервые, когда она чувствовала себя третьей лишней.

Неприятное чувство.

Она начала размышлять о том, как бы незаметно ускользнуть наверх и оставить этих двоих продолжать беседу. Однако все её планы были нарушены самой Рианой, которая неожиданно позвала её присоединиться к разговору.

Почему-то она не нашла в себе силы отказаться. Хоть она и противилась признаваться себе, но ей хотелось сесть рядом с ними, тоже весело болтать и смеяться. Хотелось на миг забыть о том, что она принцесса и что ей не положено так себя вести, забыть о войне, о долге, о своих переживаниях и мыслях — обо всём, и просто наслаждаться приятной ей компанией. Она поддалась своему желанию, но только в том, чтобы сесть рядом со жрицей. В остальном же старалась не забываться.

— Честно говоря, и мне тоже хотелось бы послушать про странные рисунки у талемов, — сказала она, проявляя вежливый интерес.

Лекамир взглянул на принцессу и отметил, что она вела себя как обычно, вежливо и сдержано, хотя сегодня утром он прекрасно видел, какой ужас был на её лице во время нападения. Рыцарь почувствовал лёгкое восхищение, и даже гордость за принцессу родного королевства. Вопреки всему она оставалась сильной и гордой девушкой. Из тех, кто не позволит слабостям сломить себя. Однако, несмотря на все старания, на поле боя она всё такая же мишень, почти не способная себя защитить, и над этим надо будет серьёзно поработать.

— Итак? — нетерпеливо сказала Риана, впившись в него взглядом.

— Ну, для начала, это не просто рисунки, — начал свой рассказ Лекамир. — Это своеобразное послание.

— Послание? Кому? — полюбопытствовала Риана.

— Всем. Но, в основном, богам. Как бы это объяснить... Большая часть талемов — кочевой народ, поэтому у них мало вещей, которые они могут хранить. Всё, что они имеют, должно умещаться в дорожный мешок. Именно поэтому то, что они называют своим, это, как правило, по-настоящему ценные вещи. Может, именно из-за этого они так ревностно охраняют то, что имеют.

— Но какое это имеет отношение к их рисункам? — спросила принцесса.

— Самое прямое, ваше высочество. На своё тело они наносят изображение того, что ценят больше всего. Талемы верят, что самое ценное надо держать как можно ближе к себе, а что может быть ближе собственной кожи? Ну, к примеру, если у охотника-талема есть особо ценный кинжал, с которым он не хочет расставаться, он рисует его на своём теле. Таким образом, он верит, что этот кинжал никогда его не покинет. А если потеряется или его украдут, то он обязательно вернётся к нему в этой или следующей жизни.