Чтение онлайн

Налитыми кровью глазами Кагасуке искал того, кому это было адресовано. Тадамори Йоши, вечный преследователь! Неужели возможно, что Нами и Йоши — любовники? Это ее выражение лица! Это — не сдержанные родственные отношения! С ужасающей достоверностью он знал, что перехватил любовный сигнал, посланный в общественном месте. Кто еще видел его?

Он не сможет сказать брату об этом вероломстве. Ему придется одному принять меры для спасения чести семьи. После состязания в стрельбе из лука он решил уничтожить Йоши ради самого себя. Теперь это был вопрос семейной чести. Йоши должен умереть, а после его смерти Кагасуке позаботится о том, чтобы его невестка понесла наказание.

Йоши понял беззвучное послание Нами. Но не догадывался, что его понял и Кагасуке. Он был рад, что Нами хорошо выглядела и занимала важное положение в свите императрицы. Он знал также, что, пока она в окружении императрицы, подойти к ней нельзя. Тем не менее он был обрадован. При первой возможности он пошлет ей письмо и договориться о встрече.

Пора уже было уходить. Йоши надел свой плащ и вышел на веранду. Был приятный вечер, совсем не холодный. Жаровни и фонари добавляли свой свет к сиянию зимней луны. Он вдохнул воздух, наполненный ароматом благовоний, и выдохнул облачко пара.

— Вот еще один достойный конкурент, — произнес веселый голос.

— Держу пари, это новый талант, — сказал другой.

Йоши стоял наверху лестницы, в центре группы придворных и дам, которые настаивали, чтобы он принял участие в их состязании в сочинении стихов. Призрачные белые напудренные лица с зачерненными зубами кивали ему в тени карнизов; придворные неумеренно смеялись собственным шуткам и замахали веерами, когда Йоши попробовал отказаться.

— Не уйдете, пока не скажете стишок, — сказал зачинщик нетвердо.

Йоши улыбнулся, ему было смешно… ну… они же все были совсем пьяны. Он наморщил лоб, делая вид, что серьезно обдумывает. Если за то, чтобы уйти, он должен заплатить стихами, ну что же, он охотно заплатит. Придворные посмеивались в веселом ожидании.

— Это будет прелестно, — сказала бледная дама, — я чувствую, что так будет.

Никто не заметил, что на веранду вышел Кагасуке и решительно зашагал по темной стороне. Расстояние было невелико, и Кагасуке прошел сквозь группу придворных, как будто их вообще не было. Йоши был готов прочесть стихи, а в следующий миг он чуть не потерял равновесие на лестнице и схватился за перила, чтобы не скатиться вниз на снег.

— Неуклюжий, калека несчастный, — проревел Кагасуке, — учись убираться с дороги перед теми, кто выше тебя.

Йоши удалось встать на ноги. Придворные и дамы испуганно замерли, пока он почистил платье и спокойно прочел стихи, посвященные данному случаю.

Кто-то нервно засмеялся. Кто-то еще поаплодировал, и вся группа уже болтала, как будто ничего не случилось.

Отвергнутый, гигант Кагасуке стоял отдельно от группы.

— Может быть, я не умею читать стихи, — прорычал он, — но я мужчина, и мне не надо прятаться за женскими платьями.

Йоши медленно поднял голову и посмотрел на Кагасуке с грустью и сожалением. Придворные дамы внезапно замолчали. По знаку, который Йоши дал рукой, они отступили, оставив пустое пространство между двумя мужчинами.

— Кагасуке, — спокойно сказал Йоши. — Ты не понимаешь, что ты делаешь. У тебя разум помутился от вина и от неудачи в сегодняшнем состязании. Самым разумным было бы извиниться и уйти, пока это возможно.

У зрителей перехватило дыхание, когда Кагасуке впал в неуемную ярость, так что вены на его шее разбухли. Взревев, он три раза тяжело шагнул к Йоши и занес мясистый кулак над его головой, Почти небрежно Йоши присел, скользнул за спину Кагасуке и как будто совсем слегка толкнул его. Этот прием был рассчитан на то, чтобы использовать инерцию размахнувшейся руки Кагасуке. К ужасу зрителей, движение, казалось, медленно продолжается. Кагасуке споткнулся о ногу Йоши, перелетел через низкие перила и исчез за ними.

Те, что стояли близ перил, видели, как Кагасуке упал в сугроб и почти исчез в нем.

В течение десяти секунд стояла полная тишина. Луна освещала бледные лица и раскрытые рты.

Кагасуке вылез из сугроба — некое первобытное чудовище — и перелез назад через перила. Его волосы были в беспорядке, комки липкого снега медленно стаивали с его лица. Никто не смеялся. Рука Кагасуке была на рукоятке наполовину вытянутого меча; он весь дрожал от сдерживаемой ярости.

— Я Тайра Кагасуке. Потомок одиннадцати поколений воинов Тайра. Мой отец служил под начальством Кийомори в битве при Хоген. Его отец приобрел землю и богатства в войнах против Емиши. Я никого не боюсь и буду защищать свою честь до самой смерти. Я вызываю этого выскочку встретиться со мной завтра в единоборстве в час зайца.

— Да будет так, — сказал Йоши, смиренно поклонись.

Кагасуке был один у себя дома. Действие вина рассеялось. Он был трезв и физически вполне здоров; правда, в желудке ворчало и побаливало. На стене над ним мерцала единственная масляная лампа, бросавшая неверные тени на его нахмуренное лицо. Он пристально смотрел в огонь жаровни; по краю сознания скользнула мысль, беспокоившая его. Что-то было не так. Йоши должен был испугаться. А вместо этого он был очень самоуверен, и это раздражало. Кагасуке выполнил то, что он собирался сделать. Почему же он не чувствовал удовлетворения?

Дело было не в вине и противном вкусе, который оно оставило во рту. Он хотел, чтобы его считали героем, а вместо этого вел себя по-дурацки.

Кагасуке не считал себя плохим человеком. Согласно своим взглядам, он жил честно, однако многие из придворных считали его неспособным на тонкие чувства и грубым. О да, он знал о прозвище, которое они придумали ему. Молодой Мясник! У этого прозвища был горький привкус, как у испорченного вина. Они со своей поэзией и духами считали себя выше его. Возможно, у него не было хорошего почерка, и в других бабьих занятиях он не отличался, но он был настоящим мужчиной и владел военным делом. Они говорили, что он лакей своего брата. Да, это так, а разве это не почетное положение для человека, который относился с уважением к авторитетности высокого чина? Он гордился именем Тайра и старался жить так, как требовалось от человека, носящего это имя. Да, он завидовал своему брату, той легкости, с какой тот вращался в двух абсолютно несхожих мирах — придворных и воинов. И, действительно, ему хотелось быть таким же. Как удивились бы придворные, узнав, что Молодой Мясник ночами не спит, мучаясь, потому что он не может состязаться с придворными в остроумии и хороших манерах.