Чтение онлайн

Как пригодился бы сейчас Ардиану потерянный «глок»! Да что «глок», любая, самая примитивная пушка — главное, чтоб стреляла! Ардиан не сомневался, что положил бы всех троих раньше, чем они успели бы сообразить, что к чему. Но пистолета у него больше не было, а без оружия каждый из амбалов (исключая разве что Шмеля, который, по-прежнему держась за горло, сидел на траве, медленно клонясь набок) мог раздавить его как муху голыми руками. Они, разумеется, тоже это понимали. Тот, который ударил Раши, повернулся к нему и бросил, сплевывая:

— Не рыпайся, малый, если жить хочешь…

Отец снова простонал что-то неразборчивое. Что-то похожее на «прекратите». Непонятно, кому он это говорил, потому что, кроме Ардиана, никто его слышать не мог.

— Прекратить! — куда громче произнес чей-то сильный, уверенный голос, и Ардиан понял, что ошибался. Был на террасе еще один человек, который внимательно прислушивался к словам Хачкая-старшего. Странно, что до этой секунды Ардиан его не замечал — человек этот не уступал размерами самому большому из громил. Видимо, до поры до времени он прятался где-то в густой тени от освещавшего террасу фонаря.

Скандербег.

Он стоял на краю террасы, скрестив на груди мощные руки, и глядел вниз, на отца Ардиана. На лице его застыла довольная ухмылка.

— Я сказал: хватит! — прикрикнул он, увидев, что второй громила замахивается для удара. — Не нужно калечить, поучили — и довольно!

— А если снова махаться начнет, хозяин?

— Посмотри на него, придурок! — рявкнул Скандербег. — Он же в отключке уже… Выполняй давай, рассуждать с девкой своей будешь!

Тот, кто держал Раши, ослабил хватку, и брат медленно сполз на траву. У Ардиана защемило сердце — ему хотелось подбежать к брату и помочь хоть чем-нибудь, хоть словом… но отца он бросить не мог. Он поднял голову и встретился с жестким взглядом Скандербега.

— Твой отец очень неосторожен, — произнес Скандербег, возвышавшийся над ними подобно каменной статуе. — Выпил лишнего, наговорил дерзостей, свалился со ступенек террасы… Можешь забрать его, да смотри, когда протрезвеет, напомни о нашем уговоре.

— Уговоре? — тупо переспросил Ардиан. — Каком уговоре, эфенди?

— А вот это уж не твое дело. — Невидимая рука стерла усмешку с лица Скандербега. — Просто сделаешь то, что я тебе сказал, — он поймет.

Отец со свистом втянул в себя воздух и вдруг закашлялся, выплевывая на траву кровавые сгустки. Ардиану стало страшно: он никогда еще не видел отца таким беспомощным. Внезапно он почувствовал себя очень одиноким.

— Зачем вы это сделали? — тихо спросил он. — Папа не стал бы вам грубить, ни за что… и ни с какой лестницы он не падал…

— Много болтаешь, — равнодушно сказал Скандербег. — Я слишком тебя разбаловал, парень. Если не хочешь получить то же, что и твой брат, заткнись и помоги отцу добраться до дома.

Он сплюнул на траву у ног Ардиана, повернулся и ушел в дом. Огромный, мощный, уверенный в своей безнаказанности. Эта уверенность помешала ему почувствовать спиной взгляд тринадцатилетнего мальчика, привыкшего убивать.

Громилы Скандербега дотащили отца и Раши до ворот виллы и выкинули на улицу — на этом их помощь закончилась. Дальше Ардиану пришлось справляться самому. Он по очереди проходил по пять-шесть метров, волоча за собой то отца, то брата, потом садился на землю и несколько минут сидел, переводя дух. Раши пришел в себя, когда Ардиан преодолел уже добрую половину пути. Поднялся, ругаясь сквозь зубы и поминутно щупая челюсть. Вместе тащить отца оказалось куда легче, но через пару сотен шагов Раши выдохся. Видно, ему здорово досталось: он натужно кашлял, то и дело останавливался, чтобы не задохнуться, шатался как пьяный, несколько раз падал, разбивая в кровь руки… В конце концов Ардиан решил, что будет лучше, если отца понесет все-таки он один. С этим Раши спорить не стал.

Через час Ардиан чувствовал себя так, словно громилы Скандербега поработали и над ним. Мышцы болели, как будто их обварили кипятком. Пот заливал глаза, в ушах шумело. Но каждый раз, останавливаясь отдохнуть, он глядел на распухшее, перепачканное кровью лицо отца и вспоминал, что не должен жалеть себя. Иногда отец начинал ужасно хрипеть; Ардиану становилось страшно, и он беспомощно оглядывался на плетущегося сзади Раши.

— Ему нужен врач, — сказал Раши, подходя поближе. — Эти козлы ему нос сломали… он дышать не может… и кровь, видишь, еле сочится… это значит, он ее всю глотает, тоже ничего хорошего…

— Где же мы сейчас найдем врача? — растерянно спросил Ардиан. Страх за отца вновь сделал его маленьким мальчиком — таким, каким он был до появления Силы.

Раши пошатнулся и сел на землю.

— Единственный приличный доктор, которого я знаю и который не откажется нам помочь, живет на проспекте Мойсиу. Его можно разбудить в любой час, и он не задает лишних вопросов… вот только берет он по двадцатке за вызов, а я как нарочно не при деньгах.

— У меня есть, — мотнул головой Ардиан. Мысль о том, что какой-то доктор может прийти на помощь отцу, удивительным образом придала ему сил. — Ты только скажи, где его найти…

Раши закашлялся.

— Все равно сначала нужно добраться до дому. Не станет же доктор смотреть его посреди улицы…

Он попробовал подняться и не смог. Ардиану пришлось подставить ему плечо.

— Прости, малыш, но из меня сегодня плохой помощник…

Казалось, он сейчас расплачется. Смотреть на это было невыносимо.

— А откуда ты знаешь этого парня, Шмеля? — спросил Ардиан, чтобы отвлечь брата. — Он, похоже, был на тебя здорово зол.

— Урод, — коротко ответил Раши. — Мы раз бодались из-за девки, я его почти что завалил, но у него оказался ствол… А все же на пару зубов ему пришлось потом разориться. Так что злится он за дело…

Он вдруг вцепился руками в отвороты куртки Ардиана.

— Сдается мне, что вся эта история из-за тебя, малыш. Ты бегаешь к этому Скандербегу как на работу! Ты должен знать, чего он хотел от отца!

Ардиану стало неприятно. Раши очень редко разговаривал с ним таким тоном. Кроме того, он и вправду чувствовал себя немного виноватым — хотя бы в том, что передал отцу приглашение Скандербега.

— Я правда не знаю, Раши, — пробормотал он, стараясь не встречаться глазами с братом. — Скандербег ничего не объяснил… Он никогда не объясняет, ты же слышал, я спросил его, про какой уговор я должен напомнить папе…