Чтение онлайн

Скотт отвернулся от газеты и подошел к веревке. Погрузившись в воспоминания, от которых в душе опять зашевелился гнев, Скотт небрежно перекинул тело через край крышки холодильника и, держась за веревку руками и ногами, заскользил вниз. Белая стена холодильника побежала у него перед глазами.

И тот гнев, который проснулся у него в душе от воспоминаний, был лишь слабым отголоском ярости, которая постоянно клокотала в его груди в те уже далекие теперь времена, ярости, с которой он бросался, теряя рассудок, на всякого, кто, как ему казалось, пытался шутить над ним.

Он вспомнил тот день, когда ему послышалось, что Терри сказала у него за спиной что-то неприятное. Он вспомнил, как, будучи ростом уже не выше Бет, он налетел на нее и стал уличать в якобы подслушанной им дерзости.

– Что ты слышал? – спросила она.

– Слышал то, что ты сказала обо мне!

– Ничего я о тебе не говорила.

– Зачем ты врешь, я же не глухой!

– Я, значит, вру?

– Да, ты врешь. Но я и так знаю, что ты сказала. Ты всегда говоришь это обо мне за глаза.

– Ну довольно, нам надоели эти твои истошные вопли. И только потому, что ты брат Марти.

– Конечно, конечно, ты же жена хозяина, ты ведь здесь главная!

– Не говори со мной так!

Дальше – больше, вопли, крики – пустые и бессмысленные.

Пока, наконец, Марти с мрачным лицом не позвал его тихим, спокойным голосом в свой кабинет. Скотт стоял перед письменным столом и бросал исподлобья на брата свирепые взгляды, всем своим видом напоминая злобного гнома.

– Малыш, мне неприятно это говорить, – сказал Марти, – но, может быть, пока тебя не вылечат, тебе лучше будет не выходить из дома. Поверь, я знаю, каково тебе сейчас, и ни в чем тебя не виню. Но, понимаешь, невозможно серьезно заниматься работой, когда…

– Значит, ты меня увольняешь.

– Подожди, успокойся, малыш, – сказал Марти. – Я не увольняю тебя. Ты будешь получать зарплату. Но, конечно, скромнее, – я ведь не очень богат, – но вам с Лу этого должно хватить. Да и потом, скоро все станет на свои места. И, с Божьей помощью, со дня на день должен прийти заем из военного ведомства. Вот тогда…

С глухим стуком ноги Скотта коснулись крышки плетеного стола. Не останавливаясь, он бросился бежать через огромное пространство крышки, поджимая от усилий губы, спрятанные в его густой, всклоченной белой бороде.

И зачем он увидел эту газету и опять погрузился в бесплодные воспоминания. Ведь память – такая пустая вещь. Все, что ей принадлежит, уже не принадлежит человеку. В памяти живут тени поступков и чувств, которые можно вернуть лишь в мыслях. Поэтому воспоминания не дают облегчения, а только ранят…

Скотт стоял на краю крышки стола и думал о том, как бы ему спуститься к свисающему снизу прутику. Он стоял в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу и осторожно сгибая пальцы освободившейся ноги. У него опять начали мерзнуть ступни. Напомнила о себе боль в правой ноге. Во время сбора кусочков печенья он забыл о холоде и боли, потому что тело его от постоянного движения разминалось и разогревалось. В довершение всего, у него опять заболело горло.

Скотт подошел к жестянке из-под краски, за ручку которой он ухватился, забираясь на стол, навалился на нее спиной и попробовал сдвинуть с места.

Жестянка не поддалась. Развернувшись, он уперся покрепче ногами в пол и уже руками толкнул ее изо всех сил. Тщетно. Тяжело дыша от перенапряжения, Скотт зашел с другой стороны жестянки. С огромным усилием, но ему все-таки удалось выгнуть ручку жестянки так, что она теперь перегибалась через край стола.

Переведя дыхание, он уцепился руками за конец ручки и повис в воздухе.

Нащупав ногами прутик, он надавил на него тяжестью своего тела.

Скотт осторожно положил одну руку на крышку стола. Затем, поймав равновесие, отпустил второй рукой ручку жестянки и быстро спустился вниз.

Его ноги соскользнули с края прутика, но он успел судорожно выкинуть вперед руки и ухватиться за него. После этого опять заполз на прутик.

Через несколько секунд Скотт уже прыгал по перекладине стола.

Спуск по прутьям, выложенным лесенкой, не представлял трудности. Он был даже настолько прост, что Скотт, расслабившись, вновь погрузился в воспоминания. То скользя, то медленно и осторожно спускаясь по прутьям, он думал о том вечере, когда вернулся домой из магазина после разговора с Марти.

Он вспомнил, что вернулся домой, когда Лу с Бет ушли в магазин. В квартире было удивительно тихо. Скотт вспомнил, как зашел в спальню и, устроившись на краешке кровати, долго сидел, глядя не отрываясь на свои болтающиеся в воздухе ноги.

Скотт все пытался вспомнить, как долго он сидел так, пока не поднял взгляд на висевший с внутренней стороны двери комплект своей одежды. Встав с кровати, он подошел к двери. Чтобы доставать одежду, ему приходилось становиться на стул. На мгновение он задержался с отчаянно тяжелым стулом в руках. Потом, сам не зная зачем, снял с вешалки свою куртку и надел ее.

Стоя перед зеркалом высотой в человеческий рост, Скотт смотрел на свое отражение.

Сначала он просто стоял и смотрел – руки его тонули в свободно болтающихся пустых черных рукавах, полы куртки доходили почти до щиколоток, куртка висела на нем огромным мешком. Он даже как-то не успел удивиться, настолько нелепо на нем сидела куртка. Побледнев, он просто вглядывался в себя.

А потом его будто стукнуло по голове. Словно он увидел это в первый раз.

На нем была его куртка.

Скотт хрипло захихикал. Вдруг умолк. И в полной тишине изумленно стал разглядывать свое отражение.

Он увидел ребенка, играющего во взрослого, и его стал разбирать глухой смех. Грудь заходила ходуном от сдерживаемого смеха, который больше напоминал рыдания.

Скотт не мог подавить в себе этот рыдающий смех, который душил его и прерывисто вырывался наружу сквозь дрожавшие губы. Скотт уже трясся всем телом.

Слезы брызнули из глаз и потекли ручьями по щекам. Он опять посмотрел в зеркало. Затем, пританцовывая, сделал шаг, и куртка его распахнулась, пустые рукава разлетелись в разные стороны. Взвизгивая в сумасшедшем экстазе и согнувшись от колик в животе, он, как безумный, молотил себя кулаками по ногам. Смех вырывался из его горла коротким, прерывистым, придушенным хрипом. Скотт едва держался на ногах.