Путь
Шрифт:
Со мной снова начали разговаривать, и я простила им вчерашние приставания. Если разобраться, то подозревать меня можно во многом, пусть даже за амнезией и не помню, в чем конкретно. Фигура я подозрительная сама по себе, наверняка то, что было сказано про внешность, истинно. Да и в поведении некие странности явно прослеживались, недаром меня то и дело награждали удивленными взглядами.
— Мы отослали весть о тебе. — Между прочим, сказал Рэм. Я невольно напряглась. Уточнила:
— Отослали куда?
— По округе, куда же еще. — Пожал плечами Рэм. — Людям. Эльфам. Гномам. Кто-то должен знать о тебе, пусть поднимут старые записи пророчеств, повспоминают легенды. Зачем-то же ты появилась здесь, хоть пока и не вспомнила, зачем.
— И… что?… — Спросила на всякий случай.
— Что «что»? — Тут же прицепился Росни.
— Росни, я понятия не имею, что именно «что». — Произнесла примирительно, не желая скатываться в ссору. — Пожалуйста, поверь мне.
— Ты не вызываешь во мне симпатий. — Вдруг признался он, глядя в спину уходящему Рэму. — Не знаю, в чем дело, но в тебе присутствует нечто раздражающее.
— Знаешь, в тебе тоже. — Ответила честно. — Кстати, куда пошел Рэм?
— Там ручей, под горкой.
Помыть руки — хорошая идея. Осторожно спускаясь среди зарослей терновника, я подумала, — почему меня не обижают его резкости? И еще — надо переложить ножи, широкий с коротким изогнутым лезвием — на руку, длинный узкий кинжал — в сапог. Теперь я совершенно точно уверена, что их именно так и носят. Маленький трехгранный клинок на ремень слева под куртку; длинный большущий, выбранный Росни — сверху, слегка ниже талии, точно под правую руку.
И еще, я должна сказать им кое-что, предчувствуя, что откровение не внесет в наши и без того натянутые отношения ничего хорошего.
— Я полагаю, вам надо кое-что знать. — Начала вечером, когда Рэм сел с трубкой, а Росни распрямлял оперенье стрел.
Оба обернулись одновременно, собранные, внимательные, готовые к любому признанию.
— Я знаю, что каждый из вас думает.
— Не понял. — Признался Рэм. Росни выпытывающе впивался в мои глаза.
— Я слышу ваши мысли. — Пояснила, не умея подобрать более точных слов. — Понимаете? Вот Росни говорит: «Иди ужинать», а я слышу «Лучше бы мы тебя не встречали». Или ты, Рэм, сейчас сказал: «Будет дождь», а подумал: «Хоть бы Он был на материке».
— Дождь?.. — Насмешливо уточнил Росни.
Я молчала. Рэм молчал.
— Нет, не дождь. — Наконец отозвался Рэм. Теперь помрачнел Росни.
Чувствуя себя до крайности неловко, закруглилась с объяснениями. Они никак не прокомментировали признание, но в ментальном поле многое всплеснулось. «Ментал» — вот как называется пространство, где живут мысли.
Ничто не предвещало того, что случилось ночью. Уснула спокойно, но через какое-то время поняла, что не сплю. И вообще не в лесу. И даже не представляю, где же я.
Вокруг поднимались, смыкаясь куполом, стены черно-красного пламени, пламени призрачного, поняла я, протянув к ним руку и ничего не ощутив; но очень красивого. Под ногами кружилась черная бездна, усеянная хрусталиками звезд.
«Не бойся!» — произнесло пространство разноголосым хором, хором завораживающе мелодичным.
«Я не боюсь. — возразила, идя навстречу стене, та отдвигалась с каждым моим шагом, а сзади придвигались другие. Поняв тщету пройти сквозь них, остановилась, разглядывая вращение звезд под ногами. — Я не боюсь, но ничего не помню. Почему я ничего не помню?».
«Память — твоя плата.» — ответили мне.
«Плата за что?»
«За шанс найти не обретенное».
«Что-что?..»
«Не обретенное. Ищи его. И ты найдешь многое. Всегда иди вперед, не останавливайся».
«Не понимаю! — признала честно. — Что именно мне искать?». Пространство вокруг молчало. Я вздохнула. Кажется, не в первый раз на прямой вопрос мне отвечали красивым каламбуром.
«Что ты еще хочешь знать? — спросили голоса. — Говори скорее, для Живущих гибельно долгое пребывание здесь, твое время заканчивается».
«Кто вы?».
«Мы — Высшие».
«Смогу ли я еще услышать вас?».
«О, конечно. В тебе дар».
«А что случится, если я не стану искать?»
«Ты не сможешь отказаться. — снисходительно, как мне показалось, пропели голоса. — Потому что ты — Избранная».
«А все же? — не унималась. — Вдруг я остановлюсь, или оступлюсь нечаянно, что тогда будет?»э
«Ничего не будет. Ни для тебя, ни для других. Но больше — для тебя».
И все кончилось. Рывками, как из-под воды, возвращалась в реальность. Сначала обрела слух, и зашумел уже привычный лес, зазвучал тревожный голос Рэма. Потом запокалывало мышцы, сведенные судорогой, болью скрутило спину, сдавило грудь. «»Дыши! — Прямо в ухо приказал жесткий голос, я подчинилась невольно, сделала вдох — меня резануло, словно вместо воздуха вдохнула нож.
— Дыши! — Повторил Росни еще жестче. — Не смей умирать, слышишь?! — И, кому-то за пределами моего восприятия: — Все, сердце бьется. Теперь жить будет.
— Принца вызвал? — Неожиданно спросил Росни, делая на слове «принц» ударение. Рэм кивнул. Росни откинулся, сказал в пространство: — До чего же я не люблю иметь с ними дело…
— Поспи. — Предложил мне Рэм ласково. — До вечера ничего интересного не случится.
— Оптимист какой! — Буркнул Росни, пытаясь пришить огромную заплату на вполне аккуратную пропалину. Я заворожено любовалась его попытками. Я могла бы, конечно, избавить его от мучительных поисков компромисса в таком нелегком деле, но не хотелось перебивать себе удовольствие.
— Он придет. — Убежденно сказал Рэм. — Придет обязательно, вот увидишь!
— Ага! Прибежит. Есть ему дело до каких-то там смертных…
Сон сразу прошел: друг Рэма — эльф, а это слово определенно нечто для меня значило раньше. Было от чего проснуться. Чтобы отделаться от Росни даже отобрала у него многострадальный плащ и поставила собственный рекорд по пришиванию заплат. Так и подмывало пристать с вопросами самым бесцеремонным образом, не знаю, откуда взяла силы сдержаться.
Постепенно погасали солнечные блики, разухабистость лесных красок слиняла. Лес принял задумчивый вид, размышляя о вечности под немыслимо яркими звездами. Росни ушел куда-то в темноту: может быть, на поиски эльфа? Трубка Рэма погасала дважды, и дважды он вновь набивал ее.