Чтение онлайн

– Тогда – киндзмараули.

– Я бы вам посоветовал взять лучше ахалшени.

Вершинина повернула голову направо и увидела, что мужчина за соседним столом кивает.

– Это еще почему? – спросила Вершинина, не успев даже удивиться, с чего это незнакомый мужчина лезет со своими советами.

– Возьмите, возьмите, я вам сейчас объясню, – настаивал сосед.

– Ну хорошо, давайте ахалшени, – кивнула Вершинина официантке, искоса поглядывая на непрошеного советчика.

Он подождал, пока отойдет официантка и, спросив у Вершининой разрешения, пересел за ее столик. Теперь она могла его хорошенько рассмотреть. Длинное худощавое лицо, прямой взгляд чуть раскосых темно-карих глаз, немного заостренный нос, упрямо сжатые губы. Длинная темная челка, распадаясь надвое, открывала высокий гладкий лоб. Когда он пересаживался за ее столик, она прикинула, что он, пожалуй, одного роста с ней. «Симпатичный малый, – подумала Вершинина, – если он еще и не дурак к тому же, то можно будет совместить приятное с приятным – поболтать за обедом просто так, ни о чем».

– Карпов Виталий Михайлович, психолог, – он слегка улыбнулся, – можно просто Виталий.

– Валентина, – представилась Вершинина.

– Прошу меня простить, за бестактность, – Виталий развел руками, – но киндзмараули здесь озерского разлива, а ахалшени – настоящее грузинское.

– Так уж и грузинское? – усомнилась Валентина, доставая из кармана пиджака сигареты.

– Ну, может, и не совсем грузинское… – он снова улыбнулся, – но гораздо лучше, чем киндзмараули.

– А вы что же, разбираетесь в винах?

– Не то чтобы очень, – Виталий сделал несколько глотков пива и поставил кружку на стол, – просто заходил сюда несколько раз, вот и продегустировал.

Вершинина достала сигарету и зажала ее меж губ, шаря по карманам в поисках зажигалки, но Карпов опередил ее, достал свою и перегнулся через стол, прикрывая пламя от ветра свободной рукой. Поблагодарив его, она замолчала.

– Хотите, я угадаю, где вы работаете? – улыбка снова заиграла на губах Карпова.

– Лучше не пытайтесь, – усмехнулась Вершинина, – могу поспорить, что у вас это не получится.

– Что, пари? – Виталий хитро улыбнулся.

– Вы проиграете.

– Это будет ударом по моему профессионализму, – похоже, он загорелся не на шутку, – даете мне три попытки, и если я не угадаю – за мной сегодня ужин. Идет?

«Неплохой способ завязывать знакомство, – усмехнулась про себя Вершинина, – пригласить на ужин просто так – вроде не очень-то удобно, а тут, если проиграет, хороший повод, как бы даже обязан чем-то тебе. Если же случайно угадает – сразу поднимется в глазах новой знакомой. Правда, теперь не те времена, чтобы отказываться от ужина.

– Судя по вашему независимому виду, манере разговаривать и довольно строгому оценивающему взгляду, вы – какая-нибудь крутая начальница.

Вершинина рассмеялась.

– Вижу, я не далек от истины, – широко заулыбался Виталий, поднося кружку ко рту.

– А я вижу, что ложной скромностью вы не страдаете… – усмехнулась Валандра.

В этот момент к ним подошла официантка и принялась деловито выставлять на стол содержимое подноса.

– Я не только не страдаю разного рода комплексами, но и сам стараюсь лечить людей от них.

– О! Вино действительно прекрасное! – она пригубила из фужера, наполненного заботливой рукой психолога, – не хотите?

– Спасибо, нет. Я сегодня решил по пиву…

– Так комплексы – это что-то вроде заболевания? – Вершинина с интересом посмотрела на своего нечаянного собеседника.

– Вот именно, – подхватил он, ставя пустую кружку на стол, – только заболевания не вирусного характера… Речь скорее идет о врожденных увечьях, поддающихся тем не менее лечению и корректировке.

– Уж больно это смахивает на волшебную практику Христа… – задумчиво проговорила Валандра.

– Вы имеете в виду исцеление калек, слепых и прочих? – Виталий буравил ее своими темными глазами.

– Да. Однако я теряюсь в догадках… Что является первоисточником: или это ваше призвание и ваша повседневная работа избавила вас от ложной скромности, или, наоборот, отсутствие последней позволило вам со спокойной совестью практиковаться на людях?

– Вы не верите в психотерапевтический эффект общения врача и пациента? – спросил несколько задетый Виталий.

– Отчего же… – Вершинина наконец приступила к салату, – просто всегда оставляю за собой право сомневаться даже в том, во что другие слепо верят от рождения.

– Овал олва гибати ала литлаки хова ишек, – со значением подняв указательный палец, торжественно процитировал на незнакомом наречии Виталий.

– А это что за тарабарщина? – Вершинина, опустив на тарелку нож и вилку, подняла на него глаза.

– Условие познания – сомнение. Так гласит арабская мудрость.

«Сколько, однако, в нашей большой деревне оригинальных людей», – подумала Вершинина, опять возвращаясь к салату.

– Девушка, – громко, но любезно обратился Виталий к маячившей у дальнего столика официантке, – можно вас попросить еще кружечку?

– Минуту, – веско произнесла та и устремилась к стойке.

– Вы лишены ложной скромности, но явно не лишены актерского дарования, – иронично заметила Валандра, отодвигая пустую тарелку, – или это пиво на вас так действует?

– Профессия психотерапевта предполагает изрядную долю актерского таланта.

– Психотерапевта? – Вершинина пододвинула к себе тарелку с шашлыком, – вы, кажется, представились психологом.

– Не пытайтесь меня поймать на слове, – он поправил челку, свалившуюся ему на глаза, – в наше время профессии психотерапевта и психолога как бы взаимопроникают друг в друга. Ну, может быть, не у всех, – он улыбнулся, – во всяком случае, так получилось у меня. Приходится работать в Центре планирования семьи, подрабатывать в лицее и, кроме того, у меня есть индивидуальные клиенты. Это позволяет мне иногда пообедать в кафе или пригласить на ужин красивую женщину.

– Я должна это воспринимать как комплимент? – Вершинина снова наполнила свой фужер.