Пятно
Шрифт:
За дверь послышался шум и в комнату вошел высокий молодой мужчина. Без рыцарских доспехов, Жанна не сразу узнала его. Дариан. Они часто спаринговались вместе на тренировках и патрулировали город.
— Вы уже очнулись, леди Жанна. Я позову лекаря, — он метнулся к обратно к двери.
— Я в порядке — девушка села в кровати.
— Вам что-нибудь нужно?
— Нет, спасибо.
«Неужели лишь сон?» — Жанна поджала губы, задумавшись.
— Сколько я проспала?
— Почти сутки, — взяв стоящий у стены стул, мужчина подошел к кровати и сел напротив.
«Все таки сон...»
Девушка сглотнула удушливый слезливый комок, вставший в горле. В груди неприятно защипало. По сердцу неумолимо растекалась жгучая горечь разочарования.
— Сутки... После того, как мы вас нашли, — напряженно добавил Дариан.
Жанна удивленно вскинула глаза:
— Нашли?
— Когда демон Вас ударил, мы все бросились к нему, — рассказывая, он смотрел на свои крепко сцепленные в замок руки, явно стыдясь того, что оставил ее, — Простите...
— Это была моя ошибка. Я потеряла бдительность и подставила жизни людей под угрозу, — Жанна оторвала взгляд от печального лица Дариана и посмотрела за его плечо. В большом окне распласталось небо, так напоминавшее ей мерцающую бирюзу любимых глаз.
— Я видел,что вы остались лежать на земле, но в следущий раз, когда я обернулся, вас уже не было. Сначала я подумал, что возможно кто-то из жителей оттащил вас в сторону. Но... Вы просто исчезли. Мы расспросили всех местных и проверили дома. Поиск не дал результата. Вы пропали на двое суток.
— Двое суток... — растерянно повторила Жанна, стараясь собрать в голове частички мозаики в единую картину событий.
— Да. А потом вдруг появились в своей комнате. Вы были без сознания. Я сразу же позвал лекаря, — взволнованно продолжил Дариан, но девушка уже не слушала. Солнечный свет из окна ослеплял, и поэтому она заметила только сейчас. На подоконнике стояла ваза.
— Цветы... — прошептала она, впиваясь глазами в ярко-алые лепестки причудливых цветов чем-то похожих на тюльпаны.
— Да, — Дариан обернулся, проследив ее взгляд, — они лежали рядом с вами на подушке. Я поставил в вазу. Не нужно было?
Молодой человек неуверенно посмотрел на Жанну.
— Нет, все хорошо. Спасибо, — та улыбнулась, чувствуя, как тревога отступает.
«Михаэль спас меня. Это был не сон».
Глава 3
Прошла неделя. Жанна сидела в своей комнате на коленях перед белой стеатитовой иконкой изображавшей четырехкрылого ангела. Михаэль. Как бы усердно она ни молилась ему каждый вечер, ответа не следовало. Первые дни с того случая, были наполнены томительным ожиданием его прихода. Она не сомневалась в их скорой встрече. Но время шло, и уверенность сменила робкая надежда хотя бы какого-то знака с его стороны. С щемящей тоской в сердце, Жанна посмотрела на засохшие в вазе цветы, отметив, что еще несколько почерневших, уродливо скорчившихся лепестков осыпались на подоконник. То, что когда-то являлось доказательством их любви, сейчас выглядело как злая насмешка.
«Сожалеет ли он настолько, что я стала противна ему?»
Девушка поднялась с колен, потушила свечи и легла в постель. Уставившись в потолок, она вспоминала себя маленькой девочкой, доброй и робкой. В мельтешении теней ей чудились родные бескрайние поля, приветливо шуршащий лес, наполненный птичьями трелями, переливчатый говор речки с прохладной водой. Сколько лет с тех пор минуло? Сколько жестоких испытаний пройдено? Никогда не роптала, не просила ни о чем. Но... неужели она не заслужила хотя бы крупицы счастья? И ее судьба — умереть в очередном сражении во имя высшей благой цели?
Жанна перевернулась на бок и, свернувшись калачиком, как в детстве, закрыла глаза, стараясь удержать слезы. Сейчас она ощущала себя не бесстрашной воительницей, а брошенным, беззащитным котенком, которых часто подкармливала во дворе. Люди преклонялись перед избранницей богов, но... Орлеанская святая дева всего лишь титул. Любил ли кто саму Жанну? Нуждался ли в ней? Укрывшись с головой одеялом, Жанна уткнулась лицом в подушку и тихонько заплакала. За время службы ее часто ранили. Она познала много боли. Но терзания разбитого сердца оказались ни с чем несравнимы.
«Зачем ты спас меня, Михаэль...»
Мягкое, почти невесомое прикосновение к щеке. Жанна открыла глаза и тут же столкнулась с тревожным лазуревым взглядом. Расставив руки по обе стороны ее головы, над ней навис Михаэль. Тонкие идеальные черты лица ангела были омрачены печалью.
— Жанна... — он наклонился к ней и легко поцеловал в уголок глаза, — я не желал стать причиной твоих слез.
Девушка не ответила, поджав губы, проглотила слезливый удушливый комок и отвернулась. Горло сжималось от горечи, что Михаэль бросил ее, а сердце замирало от счастья, ликуя, что сейчас он рядом.
— Прости, что оставил тебя надолго, — боль сожаления, прозвучавшего в его голосе отозвалась в душе скорбью. Страдания Михаэля были для нее невыносимее собственных.
— Михаэль... — Жанна посмотрела в голубые глаза и робко дотронулась до лица мужчины, осознав, что простила его уже в тот момент, когда только увидела.
Перехватив ее руку, он нежно поцеловал раскрытую ладонь. Затем слегка прикусив кожу на запястье, спустился поцелуями по плечу к шее. Жанна не шевелилась, упиваясь даримой нежностью, стараясь впитать в себя всю его ласку. Тело медленно плавилось от прикосновений, превращаясь в послушный мягкий воск.
— Ты больше не будешь одна, — влажные алые губы дразняще потерлись об ее, — обещаю.
В этот раз он любил ее трепетно, упоительно, мучительно нежно. Ей казалось, что ее ласкают теплым шелком изнутри. Скомканный сатин смятых простыней был слепяще белоснежен, словно она лежала на его крыльях.
В иступлении Жанна закусила губы, сжав до побелевших костяшек пальцы. В кулаке ощутилась бархатистость прохлада лепестков. Девушка посмотрела вверх. Кружась в золотистом свете, лепестки неспешно падали, осыпая постель. Сердце тоскливо сжалось. Они были так похожи на причудливых багряных бабочек, трепыхавщихся в последнем танце перед смертью.