Пятый Проект
Шрифт:
Он как минимум не дожил до того, чтобы где-то его видеть.
Ради вскрикнула, пролезла свободной рукой в кольцо захвата, положила ладонь на свое е запястье и резко нажала, выпрямляя руку, разрывая захват!..
— Чтоб вас!.. — не выдержала мама. — Виджай!
— Да сколько можно?! — в тон ей ответил папа, морщась и держась за запястье.
Ради засмеялась в голос:
— Хватит! Я все поняла! Заканчивайте ваше представление!
И тут же резко потемнело. Ради быстро взглянула влево-вправо не выпуская псевдо-семью из поля зрения.
Фиолетовый туман поглотил все вокруг, и только четыре человека остались в круге чистого пространства. Четыре человека и тяжелый трехосный грузовик черно-желтой расцветки.
Папа грустно улыбнулся:
— Ты молодец. Я всегда говорил, что ты сообразительная.
Мама повторила его улыбку:
— Я горжусь тобой.
— Ты же хотела знать все. — поддержала их Шанти. — Теперь знаешь.
Но Ради не расслаблялась:
— И что дальше?
Шанти озорно улыбнулась и указала глазами на грузовик.
— А… А вы?
Мама вздохнула:
— А что мы? Нас нет. Уже четырнадцать лет как. Сама же сказала.
— Но как же… Вот же вы. Точно такие, как я вам помню!
— А кто еще помнит, кроме тебя? — усмехнулся папа невесело. — После всего, что произошло — кто помнит простую фермерскую семью, что стала первой жертвой пробоя?
— Да плевать, кто! Главное что помню я! Этого достаточно! Недаром же говорят что живы лишь те, кого помнят! Пусть даже живы лишь в моей голове, но — живы!
— Именно, дочь, именно. — кивнул отец. — Я же говорю — ты сообразительная. А теперь тебе пора. Тебя ждут друзья.
Ради подошла к грузовику и протянула к двери руку.
Затянутую в коричневую мотоперчатку руку.
Ради обернулась.
— Там, где вы… Как? Страшно?
— Не страшно. — успокаивающе улыбнулась мама. — За нас не переживай, у тебя и так полная голова забот. Главное — помни нас.
— Ты такая красивая выросла. — папа говорил серьезно, но глаза его улыбались. — Настоящая красавица. Вся в маму.
— Зато характером в тебя. — мама сплела пальцы у него на плече, положила на них подбородок. — Ради, мы любим тебя. Никогда не забывай это.
— И я вас… — прошептала Ради, отвернулась и полезла в кабину.
— Удачи, мартышка! — донеслось в спину.
Ради захлопнула дверь, стерла слезы и полезла под рулевую колонку.
Где и что скрутить, чтобы запустить двигатель — не забылось.
Ничего не забылось.
И никто.
И все это уже было. Разве что теперь ноги свободно достают до педалей, а все остальное — уже было. Рев двигателя, облако выбитого силовым бампером хлопка перед лобовым стеклом, эмиттер контурного поля…
Удар!
И это уже было. Короткая потеря сознания, саднящий подбородок, глубокое рассечение левой кисти. Только лопнувшей по шву перчатки не было. Зато уже была полная кабина налетевшего через разбитое лобовое стекло хлопка.
Ради взяла сколько поместилось в ладони, примяла, добавила еще, еще, пока не получился плотный шар, и прижала левой кистью к подбородку — чтобы остановить сразу оба кровотечения. И там и там останутся шрамы.
Вернее уже остались. Ведь это все уже было.
И, когда поврежденный двигатель закипел и грузовик встал, Ради спокойно выпрыгнула из кабины и пошла пешком через фиолетовый туман, прижимая хлопковый шар к ранам.
Все это уже было.
Все, кроме криков Пола откуда-то сбоку.
Ради усмехнулась и пошла на звук, разгоняя туман здоровой рукой.
28
Экраны.
Экраны.
Экраны…
— Восемь-восемь, жду указаний!
Экраны.
Экраны.
— Группа двадцать, дом четыре! Не знаю!
Экраны…
— Четыре-три, заходим в автобусное депо!
И в углу каждого — дата и время тактической камеры: пять часов вечера. Двенадцатое августа. Две тысячи четыреста четвертого.
— А-а-а-а!..
Пол упал на колени, зажмурился и схватился за голову. Под пальцами — многоканальная гарнитура, перед глазами — бесконечные экраны, под ногами — командирская консоль…
— Сто-о-оп!..
— Три-шесть, есть стоп!
— Четыре-шесть, есть стоп!
— Восемь-два…
— Семь-шесть…
— Четыре-два, подтвердить, мы под огнем.
— Три-три отрицательно.
Пол сорвал с головы гарнитуру и отшвырнул ее.
— Милый! Милый, что с тобой?
Этот… Голос…
Невозможно!
Пол замер и прислушался.
— Милый?..
Только не открывать глаза… Главное не открывать глаза, а то окажется, что все это — лишь иллюзия!
— Эй посмотри на меня… Ну…
— Тш-ш-ш… — скривился Пол. — Тебя ведь нет, правда?
— В каком смысле? А кто тогда есть?
— Никого нет… Никого же нет! И всего этого тоже нет!
— А что тогда есть?
— Есть только пробой. — пробормотал Пол. — И я в нем медленно схожу с ума. А, может, уже сошел.
— Ты что такое говоришь? А ну, посмотри на меня!
— Ни за что.
— Открой глаза, ну… Я беспокоюсь! Посмотри на меня.
Пол глубоко вдохнул и открыл глаза.
Она редко бывала серьезной. Но сейчас — как никогда. Серые глаза, золотистые локоны, тонкий носик, острый точеный подбородок…
Пол протянул руку и долго выдохнул:
— Линда…