Чтение онлайн

— Мама!

Казалось, оборотень сейчас прыгнет вперед, но он усилием воли совладал с собой и сделал шаг в сторону, где к нему начала возвращаться прежняя человеческая сущность.

— Электричество? — спросил он и ладонью провел по торчащим волосам. Послышался характерный треск разрядов. — Аккумуляторные батареи и повышающий трансформатор?

Шурик опять ничего не сказал, только глубоко вздохнул и развел руки: не сложилось, мол. Действительно, дюжина 175 танковых аккумуляторов, выведенная на две прикопанные обильно смоченные медные пластины через повышающий трансформатор были хорошо замаскированы и казались грозными. Но не для Куратора.

— Глупцы! С кем тягаетесь! — он хищно оскалился. — Штаны вот только изорвал из-за вас, щенки. Вы еще не знаете, что такое страх!

— Погоди пугать, тварь! — внезапно сказала Саша. — У меня к тебе есть личный счет. Посмотри под ногой. Ничего не напоминает?

Куратор, увидев на земле какой-то предмет, поднял его и, не узнавая, присмотрелся. Издалека он напоминал старинное витое елочное украшение, только достаточно громоздкое для игрушки. Сколь не поворачивай его, сколь не крути, узор казался уходящим в бесконечность, но, в то же самое время, заканчиваясь в месте касания руки.

— Я не имею к этой ерунде никакого отношения, — сказал Сатанаил, и в этот же самый момент воздух над ним раскололся в ужасном, просто непереносимом грохоте. Все громы мира собрались в одночасье над головой оборотня. Однако, треснул не только воздух, в земле образовался шрам, сиюсекундно развалившийся на две половины. Вся трава и мелкие кусты дисциплинированно полегли в разные стороны от глубокого провала, в недалеком Выборге район порта внезапно обесточился.

— Сила удара в одну электрическую подстанцию, — сказал Кеша удивленно открывшему рот дежурному электрику. — Эпицентр удара пришелся на некого Куратора.

Эхо далекого разряда грома еще гуляло, отражаясь от стен домов, а электрик уже вынес себе смертный приговор и огласил его, использовав в качестве преамбулы несколько десятков самых изысканных выражений. Кеша, поражаясь величию русского языка, выхватил для себя только одно вразумительное слово: «террорист». Он положил перед серым от страха собеседником купюру в одну тысячу рублей.

— Купить меня хочешь, сука! Да я тебя, да мы тебя, жизнь положу… — взвыл тот, теряясь в словах.

Кеша положил еще одну бумажку, на сей раз в пять раз выше достоинством.

— Чего суетишься — никто же не пострадал! — сказал он. — И будка твоя цела! Пошли, проверим! Заодно свой аппарат заберу.

Вся подстанция: кабеля с изоляторами, могучие, залитые маслом, трансформаторы, резисторы и сопротивления, сам шибер и даже предохранители — оказались целыми, но безжизненными. Электричество кончилось.

— Видал! Специалист! — сказал Кеша и вытащил себе обратно из нагрудного кармана электрика деньги, потом, подумав, пять тысяч вернул обратно. — А приборчик-то мой накрылся! Да, безусловно пал смертью храбрых!

Стеклянный сосуд с переплетением внутри слабо светящихся витых колбочек с инертным газом, небольшой эбонитовой коробочки и прилепленного сверху агрегата маленького светодиодного экрана был на внешний вид совершенно неживым. Только экран выдавал какие-то нули и кляксы (оно и понятно, потому что к работе самой шайтан-машины он не имел никакого отношения, даже самого отдаленного — просто бутафория). Кеша безбоязненно отсоединил от электрических шин провода могучего сечения и потащил слабо звякающий от тряски агрегат в джип. Электрик, постепенно приходя в себя, чесал в затылке. Лицо его наливалось красками жизни, а желание полнилось от жадности.

— Эта, — сказал он. — Ты бы надбавил чуток за расстройство. Мне тут еще причину какую-то выдумывать надо, бумажки там всякие писать. Не стану же я тебя с этой твоей дурой описывать!

— Правильно! — обрадовался Кеша. — Слышу речь не мальчика, но мужа! Моя дура хоть и дура, но диагностировала в нужный момент пиковую нагрузку, будто у вас тут поблизости — то ли в порту, а то ли на вашей Красной площади у памятника теоретика марксизма-ленинизма — чуть ли не атомную бомбу собирают. Или того хуже. Так в рапорте и укажу. И ты можешь писать.

— Зачем писать? — удивился электрик.

— Чтобы потом пожизненную подписку о не выезде за границу дать, вступить в программу защиты свидетелей, поменять работу, место жительства, семейное положение, пол, наконец!

— Ты чего? — опять начал бледнеть собеседник.

Кеша вытащил из салона три литровых бутылки «Абсолюта», вложил их в руки электрика, потом добавил еще бутылку коньяку «Кутузов» и сказал:

— Друг! Пусть все останется в тайне. Не наше дело, кто и куда это электричество тратит. Если бы оно по-прежнему Чубайсу принадлежало, тогда — конечно. Мы же патриоты, и честность измеряем в «чубайсах»! Чем выше индекс «чубайсовщины» — тем честнее народ! Короче, прощай и не поминай лихом! Спасибо за кооперацию, в смысле — сотрудничество! Теперь точно диссертацию допишу!

Он уехал, оставив электрика недоумевать: а не мало ли он получил?

Грохот и ударная волна сбила Шурика с ног, опрокинула стул в неспокойно колышущуюся воду залива. Казалось, что она кипела, то тут, то там белела животами мелкая рыбеха. Только Саша Матросова осталась стоять, выставив вперед клинок, словно рассекая им сгустившийся в подобный смерчу ветер.

Шурик, как собака тряся головой из стороны в сторону, упрямо двинулся к разлому, выхватывая на ходу свой травматический пистолет. Саша на него не обратила внимания — оказывается она стояла с плотно закрытыми глазами.

Куратор лежал на боку у самого края трещины. Шерсть на нем дымилась, обрывки костюма трепетали, как флажки на готовящемся к салюту крейсере «Аврора», маленькие уши плотно прижались к голове, полуоткрытые глаза цвета миндаля не выдавали ни намека на сокрытую в мозгу мысль. Саблезубый тигр, он же Сатанаил, он же Куратор, выглядел подозрительно мертвым.

Шурик, конечно же, первым делом хотел толкнуть неподвижное тело носком своей кроссовки, но его намерения, сходные с безрассудством школьника, обнаружившего полудохлого хорька, были опережены стремительным ударом Саши. Она вонзила свой меч прямо в грудь монстру, предполагая проткнуть сердце.