Чтение онлайн

Это послужило сигналом к дальнейшим действиям, разработанным заранее. Тело Зверя, отвратительно пахнущее паленой шерстью, перевалили на доски, потом Шурик начал забивать в него серебряные костыли: в руки-ноги, точнее — в передние лапы и задние, последний — в грудь. Он бил молотом со всей своей дури, полагая не попасть по своей конечности. Это ему удалось, но каким-то чудом, наверно — отбросив в сторону кувалду, Шурик обнаружил, как отчетливо, словно от пережитого ужаса, трясутся его руки.

Потом они с Сашей поволокли распятого таким образом Куратора к ручью и бросили его прямо посередине, придирчиво наблюдая, чтобы вода омывало все тело. Саша осталась следить, чтобы тело не сволокло ниже по течению, а Шурик принялся разводить костер, как то водится у американских индейцев и таких же самых скаутов: он щедро плеснул из припасенной канистры заранее слитый из машины бензин марки АИ-92 на заготовленные и уложенные дрова, преимущественно осиновые, и поднес зажигалку. Огонь разгорелся только после того, как он, волнуясь, все же решил крутануть колесико кремня.

Теперь дело было за малым: рубить магическим мечом Сатанаила на кусочки, а те скармливать веселому пламени. Тяжело было решиться, Саша все примеривалась, куда бы ловчее полоснуть своим клинком, целилась, целилась, наконец, опустила руки и что-то заговорила, обращаясь к Шурику.

Хоть тот уже давно вытащил из ушей волшебные беруши, спасшие его барабанные перепонки от неминуемого разрыва (про них в «Кайкки лоппи» и моих ответах читателям), но разобрать сумел не все.

— Хр-пр, — сказала Саша. — Сиськи-масиськи.

— У кого? — спросил Шурик и потрогал себя за грудь.

Если Саша и была слегка оглушена, то умело это скрывала. В любом случае, она прекрасно могла читать по губам.

— Сис-те-ма-ти-чески, — по слогам повторила она.

Шурик постеснялся переспросить предшествующие слова, но попробовал догадаться, что Саша пытается посоветоваться, какую систему рубки конечностей следует выбрать.

— По шее сначала, — сказал он и для наглядности провел ребром ладони над короткой шеей Куратора. — Представь, что рубишь собаку.

— Да я и собак-то никогда не рубила! — проворчала Саша вполголоса и добавила. — Клыки впечатляющие. Жаль такие в огонь пихать.

Шурик сделал жест, означающий паузу, быстренько сбегал за молотом и в два метких и ловких удара обломал сабельные зубы у корня. Потом протянул их Саше и махнул: поехали!

Та пожала плечами, убрала трофеи в ножны меча и, коротко выдохнув, с оттяжкой полоснула по телу Зверя — голова охотно отделилась и подкатилась, подгоняемая водой, к ногам Шурика. Он показал Саше оттопыренный большой палец, схватился за уши монстра и, переваливаясь, как с котелком кипятка в прямых руках, переместил отрубленную голову прямо в костер. Ни капли крови не упало на землю, ни в воду, вообще никуда. Крови не было. Огонь перестал весело потрескивать, зашипел и неохотно лизнул новую пищу. Шурик плеснул из канистры еще раз, пламя взвыло и бросилось в бой. Отчаянно запахло, что характерно — не черемухой.

Дело пошло, а тут как раз и Кеша подоспел. Он удивленно присвистнул, перевернул кепку козырьком назад и без лишних слов включился в процесс. В его задачу вменялось поддержание огня на должном жарком уровне, чтобы останки Зверя превратились в прах без остатка.

Они работали, не покладая рук. Еще раньше Шурик предполагал, что возможны всякие странные явления, но на них нельзя отвлекаться ни в коем случае. На огонек сбежались все непонятные твари, случившиеся неподалеку. Их оказалось не так уж и мало. За кругом огня в сгустившейся темноте что-то «хохотало, улюлюкало, булькало и пукало». Иногда когтистые лапы тянулись к менее плотному пламени, тогда Кеша, вооруженный осиновым колом, отмахивался от них, как пьяный мужик в кумачовой рубашке от наседающих псов. Шурик, в меру своих обязанностей распорядителя, тоже тыкал в темноту свое обожженное на огне осиновое копье. Им отвечал очень неспособствующий творческому процессу визг. В другое время этот звук мог и парализовать, но парням было некогда обращать внимание на такие нежности.

А Саша рубила, как лесоруб, обретя даже некоторую сноровку. Убедившись, что кровь по сторонам не брызжет, она успокоилась и не отвлекалась больше ни на что, кроме расчленения. Когда последняя часть Куратора — грудная клетка — оказалась в огне, Шурик прокричал Саше прямо на ухо.

— Помогай! Задерут, ироды!

Судя по голосам, злобных тварей, норовящих достать себе кусочек «древнего могущества» прибавлялось. Сбегались, поди, со всей ленинградской области.

«Слава богу, что Ростоцких на даче нет», — подумалось Саше. Нечасто внуки знаменитого режиссера находили время, чтобы навестить этот тихий уголок. Она махала мечом, делала выпады, полувольты, рубила сплеча. Противника своего она зачастую не видела: только злобные красные глаза и, иной раз, мелькавшие конечности, не облагороженные трудом маникюрш.

Костер пылал жарко, все они втроем исходили потом, покрывались копотью и сажей, но не отвлекались ни на что, кроме мыслей, иногда неожиданных.

«Как же так», — думал Шурик. — «Готовился ко всяким безобразиям, а оделся, как на светский прием. Надо было какой-нибудь комбинезон напялить. Теперь пропала моя клубная майка „Cuppa“, штаны „Rescue“ и кроссовки „New balance“ вот ведь незадача!» Он очень любил одеваться неброско, но с известной долей шика.

«Хоть менты, что ли, приехали бы!» — мелькнула мысль у Кеши. — «Чтобы они в своих рапортах написали? А может быть, это и есть менты?» Кеша, как и большинство знакомого населения, очень уважительно относился к правоохранительным органам.

Вдруг, как по команде, суета и пляски вокруг кострища прекратились. Еще корчились в огне, рассыпаясь, кости Куратора, а незваные гости разом исчезли. Ни прощального хрюканья, ни угрожающего визга, ни торжественного рычания — разом наступила тишина.

Шурик достал телефон и позвонил шефу.

— It's over — сказал он.

— Cool, — ответил Аполлинарий. — Relax till morning.

— Вы чего — шпионы? — пошутил Кеша.

— Завтра подъезжайте в офис, как проснетесь. У нас — полный сбор, — словно расслышав замечания Кеши, добавил Аполлинарий. — И вот что еще: Кеше мое персональное спасибо. Размер благодарности будет значительным.

— Служу Советскому Союзу! — торжественно заключил последний, обладающий прирожденным тонким слухом, и отдал честь, как в Армии.

Саша принесла лопаты, и они разбросали весь образовавшийся от прогоревшего костра пепел в ручей. Все бренные останки Сатанаила сгорели бесследно. На это ушла целая двадцатилитровая канистра бензина.

Полночь пробила, когда все живые участники драмы, отмытые под душем, завернутые в халаты и пижамы, собрались на дачной кухне. Деловито урчала стиральная машинка, перерабатывающая с помощью свиньи Доси испачканные предметы гардероба, за окном — темно и пусто, на душе — ботва и грусть.