Рахиль
Шрифт:
Я взял ее за рукав пальто.
– Вон в тот, на углу.
– Идем! И не говори больше ни слова. Чтобы я даже полслова не слышал от тебя! Поняла?
– Поняла.
Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку.
"Интересно, я брился сегодня?" - мелькнуло у меня в голове. Впрочем, я тут же пожал плечами. Не хватало, чтобы я беспокоился из-за какой-то девчонки. Пусть она даже беременная и ждет ребенка от моего сына. Который, кстати, не хочет видеть меня уже целый год.
Вот ведь разговорилась!
И к чему я все это ей рассказал?
* * *
В магазине было, как в рассказе Хемингуэя, - чисто и светло. Длинные ряды стеллажей уходили куда-то к дальней стене, возле которой маячил одинокий охранник. Из четырех касс работала только одна. За нею сидела увешанная пластмассовыми браслетами очень худая и смуглая девушка лет двадцати. Когда мы с Диной вошли, она скользнула по нашим фигурам безразличным усталым взглядом и снова опустила глаза на свои кнопочки.
Глядя на нее, я вспомнил, что мне тоже надо работать. Точно так же тяжело и усердно. Через полгода в издательстве должен лежать давно обещанный мною учебник по европейскому романтизму. Со всеми сносками, курсивами и симпатичными вставками мелким шрифтом. Студенты обожают обводить их карандашом.
Я вздохнул, снова посмотрел на юную кассиршу и попытался придумать пробную вставочку. Для начала хотя бы о ней.
Бессмысленный труд выполняет в обществе функцию нейтронной бомбы. Убивает живую силу противника, оставляя нетронутой материально-техническую базу. Изобретатели бессмысленного труда скоро добьются того, к чему они так долго стремились. В городах останутся одни материальные объекты с необходимым набором обслуживающего персонала. Совсем без него, к великому сожалению изобретателей, нельзя. Кто-то должен нажимать кнопочки. И сидеть под огромным плакатом пепси-колы. Иначе плакат выглядит одиноко.
– У вас есть "Беломор"?
– сказал я, пропуская Дину в торговый зал.
Девушка махнула рукой в сторону ряда сигаретных пачек, приклеенных у нее за спиной. "Беломора" там не было.
– Спасибо, - сказал я.
– А какие из этих самые дешевые?
Она оторвалась от созерцания своей кассы и посмотрела на меня с откровенной тоской.
– Там все написано, - сказала она ровно через пятнадцать секунд.
Небольшая задержка сигнала. Как в космосе.
– Вы знаете, я не вижу. У меня плохо со зрением.
Она покрутила головой. Очевидно, искала кого-нибудь еще, чтобы разбить нашу внезапную пару. Почувствовала недостаток симметрии. Вернее, ее отсутствие. В качестве космонавтов мы вряд ли попали бы с ней в один экипаж.
Но, кроме Дины и охранника, в магазине никого не было. Наш спускаемый аппарат был рассчитан лишь на двоих. "Джемини" - так, кажется, назывался американский космический корабль, о котором все вокруг говорили тридцать лет назад, когда я познакомился с Любой и ее отцом.
Gemini (Близнецы), зодиакальное созвездие с двумя близко расположенными яркими звездами - Кастором и Поллуксом; в ср. широтах СССР хорошо видно осенью, зимой и ранней весной. (Советский Энциклопедический Словарь. М., 1981, с. 148).
Так что напрасно теперь эта девушка вращала головой, как подвижной смотровой башней. Близнецы - это все-таки чаще всего двое. Тем более что мы были похожи как две капли воды.
Оба совершенно несчастны.
– Не могли бы вы...
– начал я и тут же осекся.
Дина, которая стояла в пяти метрах от нас, начала складывать какие-то банки в карманы своего пальто. До этого просто стояла и рассматривала этикетки, а теперь начала набивать карманы. Заметив мой взгляд, она улыбнулась мне и, ни на секунду не прекращая своих действий, показала жестом, чтобы я продолжал разговаривать с кассиршей.
С моим однояйцовым близнецом.
У меня в голове мелькнуло, что я еще никогда в жизни не участвовал в ограблении. Только в карманной краже в трамвае, но это было очень давно. От этих мыслей по спине веером побежали мурашки.
Неожиданно кассирша, очевидно, заметив мой застывший взгляд, начала медленно, как в американском кино, поворачивать голову.
Я понял, что я теперь соучастник. Выбора у меня не оставалось.
– Не могли бы вы рассказать мне об этих сигаретах подробней?
– выпалил я, едва не схватив ее за подбородок.
– Подробней, пожалуйста! Во всех мельчайших деталях. Меня интересуют подробности!
Такого она точно еще не слышала. Теперь у нее за спиной можно было проехать на танке.
А я успел подумать - что скажут в деканате, если мне не удастся ее отвлечь.
– Вон те, например, желтенькие!
– заторопился я.
– Какое в них содержание никотина?
Девушка посмотрела на меня, потом на сигареты и покачала головой:
– Вас же вроде цена интересовала...
– Да-да, интересовала. Но теперь я забочусь о своем здоровье!
Дина показала мне из-за спины кассирши большой палец.
Боже мой! Эта бессовестная воровка одобряла мою импровизацию!
– И сколько в них содержится смол?
– Чего?
– В сигаретах всегда присутствует определенный процент смол.
– Я не знаю... Вы будете брать или нет? Мне других покупателей обслуживать надо...
Я понял, что сейчас она повернется в сторону Дины.
– А вы сами, лично, какие предпочитаете?
– в панике сказал я.
– Вы вообще курите, девушка?
Она посмотрела на меня уже как-то по-другому.
– Курю, а что?
Я чуть было не сказал: "Давайте тогда познакомимся". Но удержался. Хотя в голову лезла всякая чушь.
– Курю, - повторила она.
– А что дальше-то?
– Дальше?
– переспросил я, глядя за ее спину.
Дина закончила, наконец, свой набег и размеренными шагами приближалась к нам.
– Дальше - тишина, - сказал я.
– Помяни меня в своих молитвах, нимфа.
– Что-о-о?
Глаза у нее стали совсем круглые. Практически, как браслеты.
– Пакетик лаврового листа, - безмятежно сказала Дина, подойдя к нам.