Чтение онлайн

— Ах да, Карел! Тот обернулся.

— Пожалуйста, оставьте машину с шофером. Они мне могут понадобиться.

Карел улыбнулся, кивнул и вышел из отеля.

Машина с шофером значительно ускорит все передвижения. А ему надо многое успеть за короткое время. Прежде всего Концертный зал имени Дворжака. Там он должен играть завтра вечером с Чешским филармоническим оркестром. Теперь он уже знает многие концертные залы мира, однако в Праге не играл еще ни разу. У каждого концертного зала свои особенности. Он должен их изучить перед концертом, чтобы добиться идеального звучания, как и всегда.

Миша поднялся к себе в номер. Дал на чай услужливому мальчику-посыльному. Огляделся. Комнаты просторные, обстановка приятная. Большие мягкие полотенца в ванной, сушка для волос, кабельное телевидение. Похоже, здесь изо всех сил стараются не отстать от Запада.

Он быстро распаковал чемоданы, принял душ. Надел рабочую одежду — черные брюки, свитер с высоким воротом, удобные черные туфли, длинное черное кашемировое пальто, шарф. Взял перчатки, сунул в карман ключ от номера и вышел. По дороге разглядывал город из окна машины. Великолепные улицы и площади, мощенные брусчаткой, неповторимые здания. Готика, ренессанс, барокко и рококо. Но иногда попадаются и шедевры в современном стиле. Через несколько минут они подъехали к дворцу Рудольфинум на площади Яна Палаха, грандиозному зданию в стиле неоренессанс, названному в честь неудачливого кронпринца Майерлинга. Здание украшали статуи композиторов, скульпторов, художников и архитекторов. Неудивительно, что этот дворец называют храмом прекрасного. Миша почувствовал, что и его вдохновляет эта красота.

В одной из колоннад Концертного зала имени Дворжака его обступила толпа восторженных почитателей. Администраторы, музыканты, дирижеры и просто служащие взирали на него с благоговением, с энтузиазмом выражая свой восторг.

Миша раскланивался, отвечал любезностями, однако много времени тратить на это не стал. Через несколько минут он уже принялся за работу. Вначале проверил свой любимый концертный рояль «Стейнвей», потом поговорил с настройщиком Дэвидом Грегори, который путешествовал вместе с роялем. Слава Богу, здесь проблем никаких. Во всех поездках его всегда страшило, что с любимым роялем что-нибудь случится и тогда придется играть на незнакомом инструменте или, хуже того, на рояле низшего класса. После того как Дэвид покончил с настройкой, Миша для пробы взял несколько звуков, сначала один, потом с оркестром. Наконец началась долгая репетиция.

Через пару часов, выпив несколько чашек крепкого, но восхитительного чешского кофе, он наконец почувствовал, что удовлетворен. Еще одна репетиция завтра утром, и можно считать, что к концерту он готов.

Миша вышел на холодную темную улицу, где ждала машина.

— Отель «Палас», — сказал водителю Яну. Он чувствовал, что совсем выдохся и вдобавок проголодался. Пожалуй, рискнет заказать что-нибудь в номер, а потом — спать. Но ни то ни другое не сбылось. В вестибюле отеля его встретил Манни.

— Ну, старина, как идут дела?

— Нормально. Думаю, к завтрашнему вечеру все будет готово. А где Саша? Он что, не приехал?

— Нет. Слишком много дел в Нью-Йорке. Не знаю толком, что именно. Контракты, наверное, и еще что-нибудь. Ты свободен сегодня вечером?

— Я очень устал, Манни. Закажу что-нибудь перекусить в номер и сразу улягусь в постель.

Манни помрачнел, но лишь на мгновение.

— Послушай, Миша, тут есть один человек, с которым ты обязательно должен познакомиться.

— Да? И кто же это?

На самом деле Мишу это не слишком интересовало, просто захотелось послушать, что скажет Манни.

— Помнишь, мы говорили о том, чтобы привлечь какого-нибудь первоклассного фотографа, для того чтобы сделать снимки на обложки новых компакт-дисков?

— Помню. И что же?

Манни восторженно потирал руки. Глаза его сверкали.

— А вот угадай что, старичок. Произошло невероятное совпадение!

. — Ну говори же, Манни. Я устал и хочу лечь спать.

— В этом же отеле сейчас остановилась… кто бы ты думал? Сирина Гиббонс! Та самая Сирина Гиббонс. Ну, ты знаешь, знаменитый фотограф. Она здесь снимает показ мод.

Миша кивнул. Конечно, он слышал о Сирине Гиббонс. Да и кто о ней не слышал? Он даже видел некоторые ее снимки в журналах. В основном фотографии знаменитостей. Фотографии хорошие, насколько ему помнится. Но о ней самой он ничего не знает.

— Я думаю, — с жаром продолжал Манни, — она именно тот человек, который нам нужен. Да нет, я просто это знаю! Она великолепный фотограф… и очаровательная женщина. Миша, ты ее полюбишь, я уверен.

— Не сегодня, Манни.

— Но она уже ждет нас наверху!

Миша не сводил с него пристального взгляда. В такие минуты ему хотелось задушить Манни своими собственными руками. Однако он не мог не признать, что его энтузиазм заразителен.

— Выпьем по рюмочке и поговорим, не больше десяти минут, — продолжал уговаривать Манни. — Она знает, что у тебя завтра концерт, и не собирается долго тебя задерживать. Ну пойдем же. Всего на десять минут. Ну ради меня!

Миша тяжело вздохнул.

— Ты никак не можешь оставить меня в покое.

— Ну всего каких-нибудь десять минут. Больше я ничего не прошу.

Миша с тяжелым вздохом кивнул:

— Десять минут, и ни секундой больше.

— Прекрасно, старик! Обещаю, ты не пожалеешь.

Нет, он не пожалел. Ни на одну секунду. Сирина Гиббонс оказалась самой прекрасной, самой обворожительной женщиной, какую он когда-либо видел в своей жизни. Лицезреть ее — истинное удовольствие. Если бы он увидел ее на улице, решил бы, что она ультрамодная фотомодель. Никак не подумал бы, что она первоклассный фотограф и работает по другую сторону фотокамеры. Высокая — почти шесть футов ростом на каблуках, — с длинным торсом, длинными изящными ногами, роскошными иссиня-черными волосами, спадающими ниже плеч, с безупречной, слегка загорелой кожей, составляющей разительный контраст с этими темными как ночь волосами. Огромные карие глаза искрятся озорством, любознательностью, живым интересом. Полные «чувственные губы, высокий лоб, лебединая шея. Лицо словно выточено искусным резцом: выдающиеся скулы, чуть удлиненный прямой нос, идеальной формы подбородок. И на удивление, на этом лице почти нет косметики. Во всяком случае, он ее не заметил.

В отличие от многих красивых женщин она словно и не замечала свою красоту. Носила ее с легкостью, как удобное платье, и, по-видимому, совсем над ней не работала. А возможно, и не сознавала, насколько она обворожительна. Наблюдая за тем, как она легко двигается по своему номеру, готовя для них напитки, Миша подумал, что в детстве она наверняка вела себя как мальчишка-сорванец. Эти быстрые точные движения, эти крупные шаги совсем не девичьи и не подобают леди. Однако самая завораживающая ее черта — и самая будоражащая воображение — заключалась в чем-то таком, чего Миша не мог бы точно определить. Ее окружала какая-то аура… атмосфера почти осязаемой физической чувственности, удивительным образом сочетавшейся с внутренней интеллигентностью.