Распутанный
Шрифт:
Киф пожал плечами.
— Магазины в это время дня закрыты, так что я не обратил внимания.
— Угу. — Альвар сел и снял маску, которая оставила на его коже достаточно блестящей массы, чтобы заставить Кифа вздрогнуть. — Я знаю, что ты делаешь.
— Теперь знаешь?
— Да. Я видел твою маленькую карту Лондона с перечеркнутыми улицами… помнишь? И список библиотек, которые ты пытался спрятать, будто это был опасный секрет, который тебе нужно было сохранить. «О нет, Альвар может последовать за мной туда и попытаться прочитать несколько книг!»
Киф закатил глаза.
— К чему ты клонишь?
— Я хочу сказать, — произнес Альвар, размазывая массу по щекам, — что знаю, почему ты прячешься в Лондоне, и это не из-за валлийского раритета. Или чипсов с карри. Или булочек со взбитыми сливками. Это даже не из-за роскошных апартаментов и обслуживания в номерах, поскольку я уверен, что ты мог бы найти подобное место в любом из самых больших Запретных городов. — Он скомкал свою тканевую маску и швырнул ее в мусорное ведро на другом конце комнаты, сжав кулак, когда она со свистом полетела в мусорное ведро. — И это не для того, чтобы попытаться справиться со всеми своими новыми способностями, хотя именно это тебе и следовало бы делать. Нет, ты остаешься в Лондоне, потому что разыскиваешь того парня, которому доставил письмо. Как его звали? Эван Бенедектин, что-то в этом роде?
Киф бросился к Альвару.
— Если ты что-то знаешь…
— Ого, а я и не знал, — пообещал Альвар, перепрыгивая через спинку дивана, чтобы сбежать. — Ну что ж… я не знаю, что, по-твоему, мне известно.
— И что же тебе известно? — спросил Киф, преследуя Альвара в другом конце комнаты. — Скажи мне прямо сейчас, или я достану пакетики с бактериями, которые украл из тайника Ро, и заставлю тебя выделять разные виды слизи из каждой части твоего тела.
— Ух ты, — сказал Альвар, наклоняясь и хватая ртом воздух. — Я знал, что ты на грани отчаяния, но не предполагал, что ты уже на грани того, чтобы угрожать огрскими бактериями, иначе я бы забаррикадировался в твоей комнате, прежде чем поднимать этот вопрос.
— Я собираюсь досчитать до трех, — предупредил Киф. — Раз…
— Ладно, ладно, хватит считать! — Альвар рухнул в кресло. — Дай мне секунду перевести дыхание. Я не очень хорошо переношу все эти физические нагрузки. Помнишь, не так давно я был практически мертв?
— Одну минуту, — сказал ему Киф, мысленно досчитав до шестидесяти, прежде чем скрестить руки на груди и сказать Альвару: — Хорошо, теперь начинай говорить.
Альвар закатил глаза.
— Отлично. Но сразу хочу внести ясность: у меня нет ответов, которые ты ищешь. Не знаю, кто был этот парень, или почему твоя мама написала ему письмо, или что в нем было написано, или что с ним случилось после этого. Прочти меня, если не веришь.
Он протянул Кифу руку.
Но эмоции, царившие в комнате, уже отдавались громким жужжанием в голове Кифа.
Он никогда не смог бы разобраться в них.
Альвар нахмурился.
— Что-то не так с твоей эмпатией? Я заметил, что в последнее время ты нечасто ею пользуешься.
— НЕ ПЫТАЙСЯ СМЕНИТЬ ТЕМУ! — крикнул Киф. — РАССКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ ОБ ИТАНЕ БЕНЕДИКТЕ РАЙТЕ II!
— Так зовут? — спросил Альвар. — Боже, ну и слюнтяй же ты. В этой стране у них странные имена… ты заметил это? На днях я познакомился с Базиликом. И неким Фергюсом. И…
— Я собираюсь взять бактерии, — сказал Киф, поворачиваясь к своей спальне.
— Ух, я просто пытался поднять настроение! Знаешь, прежний Киф был неспособен поддерживать беседу, не отпуская при этом кучу шуток. Я скучаю по этому парню.
Честно говоря, Киф тоже.
Он и не подозревал, насколько серьезным стал.
Но из-за того, что он был на грани смерти, из-за новых пугающих способностей, из-за того, что не мог разговаривать в течение стольких дней, из-за того, что сбежал, потерял контакт со всеми, кто был ему дорог, и проводил так много времени в одиночестве, он определенно замкнулся в себе.
Он не был уверен, как выбраться из этого нового затвердевшего панциря, но об этом он мог побеспокоиться позже.
— Ты снова меняешь тему, — напомнил он Альвару.
— Уловил, да? Да, я пытался дать тебе еще немного времени, чтобы успокоиться, поскольку то, что я собираюсь тебе сообщить, на самом деле хорошая новость. Но я уверен, что ты все равно будешь волноваться.
Киф опустился на ближайший стул.
— Меня уже тошнит от всех этих проволочек.
Альвар вздохнул.
— Ладно. Просто… постарайся подумать, прежде чем реагировать, хорошо? — Он подождал, пока Киф кивнет, прежде чем продолжить: — В тот день, когда ты доставил письмо, твоя мама выглядела измотанной, верно?
— Измотанной? — повторил Киф.
— Да, немного запутавшейся. Неожиданно отправила тебя с поручением. Попросила поторопиться. Что-то в этом роде?
Киф медленно кивнул.
Альвар тоже кивнул.
— Это потому, что она никогда не планировала отправлять тебя. Она сделала это только потому, что человек, на которого она рассчитывала, отменил доставку в последнюю минуту.
Киф выпрямился в кресле.
— Откуда ты это знаешь?
Альвар закрыл глаза, готовясь к удару, и сказал:
— Потому что я должен был доставить письмо.
Глава 26
— Ты?
Киф не был уверен, было ли это слово обвинением, откровением или чем-то средним.
— Ты должен был доставить письмо?
Альвар кивнул.
— Я всегда был у них на побегушках, потому что им не приходилось беспокоиться о том, что меня увидят.
— За исключением того, что тебя однажды заметили, — напомнил ему Киф. — Ты был тем Мальчиком, который исчез.
Это была одна из самых печально известных ошибок Альвара.
Невидимки почти нашли Фостер, когда она была еще маленькой девочкой без каких-либо способностей, но Альвар запутался в цвете ее глаз и сообщил, что она человек.
Он также позволил ей увидеть себя, когда ступал в свет, это так напугало ее, что она споткнулась, упала и ударилась головой… и когда Форкл просмотрел ее воспоминания, пытаясь понять, что произошло, он понял, что ее почти обнаружили. Вот почему он так рано активировал ее телепатию и оставил ее, подвергнутую бомбардировке человеческими мыслями, на столько ненужных лет.