Чтение онлайн

Она, вероятно, даже ворчала о том, как ее раздражает, что у него есть дочь.

С одним незавершенным делом ей пришлось разобраться.

— Ты в порядке? — спросил садовник, останавливаясь, чтобы рассмотреть Кифа. — Большинство людей немного дрожат, когда впервые попадают сюда. Но ты выглядишь очень бледным.

— Я в порядке, — заверил его Киф, затем сделал глубокий вдох и попробовал еще раз. — Я в порядке. Просто никогда раньше не был на кладбище. Это… много.

— Так и есть, — согласился садовник. — Так что не торопись. Когда будешь готов, они будут вон там.

Он указал на два самых маленьких надгробия на кладбище, стоящих бок о бок посреди множества других могил.

Киф прошел бы мимо них, если бы рядом не было садовника, который указал на них.

— Не торопись, — сказал ему садовник, похлопав Кифа по плечу, прежде чем отступить. — Я буду недалеко, если тебе что-нибудь понадобится.

Кифу потребовалось несколько вдохов, чтобы выдавить из себя:

— Спасибо. — И к тому времени он остался один.

— Ты сможешь это сделать, — сказал он себе, заставляя ноги нести его вперед.

Вблизи могилы казались еще меньше, и на них были два самых коротких эпиграфа на всем кладбище:

Итан Бенедикт Райт II

Любимый отец

Элеонора Оливия Райт

Любимая дочь

Без дат.

Без описаний.

К счастью, без фотографий.

Киф также не мог не заметить, что у имени Итана не было надписи «доктор».

Но ему надоело разгадывать гигантские тайны с помощью крошечных, разрозненных подсказок.

— Простите, — прошептал он, жалея, что не может придумать, что сказать получше. — Я знаю, что никогда не смогу загладить то, что произошло, но… Я принес это для вас.

Он наклонился и положил по букету незабудок к каждому из надгробий, хотя все еще не понимал, почему люди избрали это своей традицией.

Разве цветы не завянут и не пожухнут, и могила не будет выглядеть еще более уныло?

Но… по крайней мере, садовник — и любой другой — увидит их и поймет, что кто-то заботится об Итане и Элеоноре.

— Мне не все равно, — сказал Киф безмолвным надгробиям. — И я хотел бы сделать больше.

К сожалению, было уже слишком поздно помогать им.

Самое большее, что он мог сделать, это помнить о них.

Поэтому, несмотря на то, что с каждой минутой становилось все холоднее и моросил мелкий дождь — и позже он мог легко рисовать, опираясь на свою фотографическую память, — Киф достал свой серебряный блокнот и несколько цветных карандашей и сделал подробный набросок могилы, пытаясь передать ощущение одиночества на кладбище.

К тому времени, как он закончил, его била дрожь, а руки онемели, когда он засовывал дневник обратно в карман плаща.

Его глаза тоже были мокрыми, а из носа текло, так что он, вероятно, плакал.

Но он также чувствовал… какое-то облегчение.

Будто он сбросил с плеч какую-то невидимую ношу вместе с этими бледно-голубыми цветами.

Все, что ему оставалось, это сказать «Прощай».

Он позволил этому слову повиснуть в сыром воздухе.

Затем повернулся и пошел прочь, приказав себе не оглядываться.

Пришло время сосредоточиться на будущем, а не на прошлом.

Он даже ускорил шаг, срезая путь через парки и боковые улочки.

На тот момент он уже достаточно хорошо знал Лондон, чтобы знать все лучшие способы приятно провести время. И чем скорее он вернется в отель, тем скорее сможет собраться и решить, куда они с Альваром отправятся дальше.

Но когда он свернул в узкий переулок между двумя высокими кирпичными зданиями, у него появилось знакомое покалывающее ощущение в затылке.

— Я же говорил, что мне не нужна твоя моральная поддержка, — бросил Киф через плечо. — Ты не должен был следовать за мной, как жуткий Ванишер!

Альвар не ответил.

Киф оглянулся через плечо и оглядел пустой переулок.

Большинство окон были затемнены, а дверные проемы утопали в тени.

— Ты действительно собираешься продолжать прятаться? — спросил Киф. — Я знаю, что ты там.

Альвар все еще не появлялся.

Киф нахмурился.

Он мог поклясться, что чувствовал, что кто-то следует за ним.

Именно тогда он понял, что остался один в неприглядном переулке в мире, который был известен своими ворами.

— Если это шутка, — сказал Киф, доставая из кармана следопыт, — то в ней нет ничего смешного, и это заставляет меня передумать брать тебя со мной.

По-прежнему ничего… что могло означать, что покалывание было вызвано просто моросящим дождем или ветром.

Но рисковать не стоило.

У Кифа были враги посерьезнее воров-людей.

Он вытащил следопыт, планируя прыгнуть куда-нибудь подальше и вернуться в Лондон, как только там станет безопаснее.

Но когда он поднес кристалл к свету, кто-то закричал:

— СТОЙ! — и из одного из темных дверных проемов выскочила фигура и впечатала Кифа в стену, выбив следопыт у него из рук.

Следопыт поскользнулся на булыжниках, и Киф попытался высвободиться и схватить его, но фигура толкнула его назад и прижала еще сильнее.

Он повернулся лицом к нападавшему, ожидая увидеть черный плащ с капюшоном и символом белого глаза на рукаве.

Вместо этого он увидел девушку примерно своего возраста, с ярко-рыжими волосами и ярко-зелеными глазами, одетую в тускло-серую толстовку и темные джинсы.

— Ты — человек, — выпалил он, прежде чем смог себя остановить.

— Я — человек, — сказала она, отталкивая его, когда он снова попытался вырваться. — И ты никуда не уйдешь, пока мы не поговорим.