Чтение онлайн

– Ну… я решила, что Коша – это сокращение.

Он долго помолчал, как будто переводил мои слова в уме:

– А, ну примерно так и есть. Я в первый раз увидел Ивана Алексеевича в изоляторе – он своих ребят вытаскивал. Заметил меня и спросил: «А это что еще за кошак задрипанный?». И зачем-то отмазал вместе со своими. Пацаны за ним подхватили, мне было насрать, и приклеилось намертво.

Я не смотрела на него, даже глаза не открывала – казалось, что любой взгляд собьет его откровенность, и больше ничего не прозвучит.

– То есть ты служишь ему за то, что он когда-то вытащил тебя из СИЗО?

Коша промолчал. Я осторожно спросила снова:

– А за что ты туда попал?

– За тупость, – неожиданно он все-таки ответил. – Люди вообще попадают в неприятности только из-за тупости.

– Исчерпывающе!

– Спокойной ночи, Елизавета Андреевна.

– Спокойной. Надо же, я все время считала тебя псиной, а ты предполагался кошаком. Разница невелика, с подвидом ошиблась.

– Вы думаете, я про тупость просто так намекнул? Или вам нравятся неприятности?

– Ты мне угрожаешь? – я тихо рассмеялась. – Если не заткнусь, то ты мне шею свернешь? То есть тебе даже за такое ничего не грозит?

– Покричит, конечно, Иван Алексеевич, расстроится, – Коша словно всерьез над моими словами задумался. – Но будет знать – раз я так поступил, то у меня не было другого выбора.

Я со вздохом перевернулась на другой бок и язык не прикусила – понимала, что он даже не раздражен, просто пытается закончить этот день и жаждет поскорее избавиться от моей компании.

– Как интересно узнать такие подробности о моем браке. Спасибо, Коша, за искренность. То есть если мне свернет шею кто-нибудь, то его в порошок сотрут. Но если ты, то все в порядке, заслужила. Так и женился бы Ваня на тебе, а не мою любовь на прочность проверял.

– На мне никак не получится.

Я снова не поняла, юмор это или нет. От Коши любая шутка звучит с подтекстом.

– Из-за отсутствия закона, запрещающего однополые браки? – хмыкнула я. – Вас еще какие-то законы останавливают? Сколько откровений!

– Нет, из-за того, что я не глупенькая маленькая девочка, о которой можно заботиться и которая во всем от него зависит. Ивану Алексеевичу всегда нужна была такая женщина, которая просто обнимет и будет любить всяким, не задавая лишних вопросов. Тихая гавань, в которую он может возвращаться, навоевавшись со всем миром.

На фоне переживаний мое веселье было неестественным:

– Какая прелесть! Радуйся, Лизонька, ты оказалась достаточно жалкой, чтобы муж тебя искренне любил. Но смирись – тебя при необходимости заменить проще, чем верную собаку. Таких, как ты, Лизонька, жалких и никому не нужных, в одной столице сотню можно найти, а Коша один. Кошу специально выращивали так, чтобы он стал незаменимым. Как сына, которого у Ивана никогда не было, хотя у него их два.

– Вы еще ревновать начните, в самом деле. Хотя суть изложили почти верно.

Показалось, что он бесшумно смеется, но я не стала поворачиваться, чтобы удостовериться. Больше ничего не говорила – хватило. Странно немного, что я именно в разговоре с ним окончательно сформулировала все свои неясные мысли.

Ваня позвонил в девять утра, когда мы снова собирались заказать пиццу. Звонок поступил на мой номер и сразу меня оживил:

– Ваня, ты где? Все в порядке?

– Конечно, красивая моя девочка. Возвращайтесь уже. И прости за хлопоты.

Когда я вошла в дом, там ничего не намекало на недавний обыск – идеальный порядок. Ваня кивнул Коше, тот сразу прошел в кабинет, а меня муж крепко обнял и отпустил наверх, чтобы приняла душ и отдохнула. Он даже не спросил, где мы были всю ночь. Степень его доверия к верному человеку переоценить невозможно. А вечером обрадовал меня покупкой новой кобылицы в нашу конюшню – гнедой красавицы, обозначенной моим подарком.

Я благодарила и радовалась. Не сказала вслух, что поняла значение такого ценного подарка без повода: это и извинения, и признание, что в ближайшее время ни в какой отпуск мы не поедем, и демонстрация, что дела его идут прекрасно – все мои тревоги не имеют оснований. Последнее было хотя бы настоящим поводом для облегчения.

И верно. Не прошло и пары недель, как дело закрыли – я даже не в курсе, какое обвинение выдвигали Ивану, а в нашем доме все чаще появлялись люди из новостных каналов. Жизнь прекрасна! Мой муж способен решить любую проблему деньгами или угрозами. Кто-то за прокол и обыск поплатится жизнью – что ж поделать, он сам заслужил, ведь никто не вправе делать глаза жены Морозова грустными на целые сутки.

Дышать. Выбежать куда-нибудь подальше и продышаться как следует. Или дать себе слабину и прореветься, проораться в полную глотку. Записаться еще на десять курсов или забеременеть. Увидеть улыбку Саши, за которой не скрывается цинизма, или уволить Сашу, потому что он даже рядом со всем этим не должен находиться. Хоть что-нибудь сделать, чтобы вдохи и выдохи не сопровождались счетчиком в голове: раз-два, раз-два, раз-два-два, в такт «Кузнечика».

Я долго думала, прежде чем решила не делать ничего. И причина тому одна – мой дефект, который заключался в любви к мужу. Ваня поглотил меня, поработил, затмил собою всех – я на самом деле очень похожа на Кошу в том, что с самого начала не умела сопротивляться нашему общему хозяину.

– Зеля, а научи меня драться?

– Зачем вам, Елизавета Андреевна? – парень удивился.

В последние пятнадцать минут я наблюдала боксерский спарринг, ребята часто устраивали их на небольшом ринге в тренажерном зале. Вот только что Зеля уложил Славку, а такого гиганта еще поискать.

– Просто так, – я пожала плечами. – Вот захочу я тебя ударить и не смогу.

– Сможете, – разрешил он и неловко улыбнулся.

Имеет в виду то, что мне позволит. Вот залеплю сейчас по роже, он даже глазом не моргнет.

– А Кошу? – я перевела взгляд на вошедшего.

– Кошу – не знаю, – задумался громила. – Это у него спросить надо. Кош, ты как к пощечинам? Елизавете Андреевне очень требуется.

Коша сегодня даже не переодевался, а в зал явился уже в конце тренировки. После вопроса затормозил возле нас и приподнял бровь. И я решила пояснить, пока он меня и к психиатру заодно не записал: