Чтение онлайн

Так называемый русский полугрош Владислава Опольского.

А ведь и в самом деле, сердце о себе сегодня больше не напоминало. Обычно оно если и не покалывает, то ноет беспрерывно - и ты вынужден ходить сутулившись, потому что так немножко легче. А после урока с пропажей полугроша сердце вообще начало вести себя примерно. И стучит себе размеренно, четко - красиво стучит. Всегда бы так!

Неужели это как-то связано: затерявшийся полугрош

/рука, выхватившая его из воздуха!/

и присмиревшее сердце?..

Не может быть! Случайность!

...А полугроша - до слез жалко! Ну ладно, пропал и пропал, забыли и проехали - так ведь не дадут забыть. Тот же Китайкин - язви его в душу! еженедельно будет напоминать.

В своих предчувствиях Гуртовник не ошибся.

– Привет, Бор-Палыч! Просим-просим, свято место пана дожидает. Китайкин вообще до скукоты зевотной предсказуем в своих хохмических изысках. Они его веселят - и этого ему достаточно.

– А скажи, Бор-Палыч, как там твой Опольский поживает? Место для него нашлось? А то если нет, я готов сдать ему уголок в своем лучшем альбоме. И забесплатно.

– Нашлось место.
– отмахивается, улыбаясь, Борис Павлович.
– Хотя спасибо за щедрое предложение. Ценю.

А что толку на зубоскала обижаться? Оно ж как дитя; да и симпатичен, чертяка, ничего тут не поделаешь! Харизма, товарищи, это вам не просто так.

– Молодой человек, у вас все в порядке?
– осторожно спрашивает старик Пугачин.
– Странно вы сегодня выглядите. Вроде и довольны, а вроде и чем-то угнетены.

– Ветры враждебные, - отшутился Борис Павлович.
– Дуют и гнетут.

– Ну, как знаете, - старик, похоже, обиделся.

Он дулся и отмалчивался весь день, так что общаться Гуртовнику Павловичу волей-неволей пришлось с Китайкиным. Вернее, слушать оного.

Китайкин трепался буквально обо всем и был неостанавливаем, аки разбушевавшаяся стихия. В конце концов Борис Павлович утомился его слушать, отошел к бревнышку и присел там.

День сегодня выдался погожий, но вот покупателей почему-то маловато. И можно поэтому просто расслабиться и отдохнуть - после такой-то напряженной недельки!

...Борис Павлович так и не разобрался с тем, что же произошло в понедельник. Он по-прежнему не желал верить в связь между пропажей полугроша и тем, что сердце его всю неделю вело себя смирно, просто-таки примерно. И уж подавно не желал верить в реальность существования той руки...

В конце концов Борис Павлович запретил себе думать о случившемся. Да и некогда было - дела, дела... А вот сейчас выдался свободный денек и как-то сами собой мысли вернулись к анализу того происшествия.

Машинально Борис Павлович взял из банки с мелочью, что стояла на его "прилавке", какую-то монетку и начал подбрасывать - это его успокаивало.

Клиент не шел. Китайкин нудил. А Борис Павлович все думал, думал, ду...

Сердце ударило неожиданно - словно штыком изнутри; тело напряглось, само собой выгибаясь натянутым луком. И монетка, конечно же, вылетела из обессилевших пальцев.

Дальнейшему Борис Павлович уже не удивлялся.

Рука медленно проявилась в воздухе - и на сей раз была она с тонкими юношескими пальцами, измазанными в чернильных пятнах и с многочисленными заусенцами. Пальцы с ленцой, как будто нехотя, взяли из воздуха монетку - и рука исчезла.

И приступ у Бориса Павловича, разумеется, тоже прошел.

Все случилось так быстро, что никто ничего не заметил. Да, наверное, руку бы и не увидели ни Китайкин, ни Пугачин - почему-то Борис Павлович был уверен, что она является только ему одному. И точно так же он не сомневался, что монетку (кстати, что это был за экземпляр? хоть бы не слишком дорогой!..) уже не отыскать.

В тот день Борис Павлович ушел из парка раньше. Он до сих пор и понятия не имел о природе происходящего с ним, но кое-какие выводы все же вынужден был сделать. Вот уже дважды во время приступа в воздухе появляются чьи-то руки, которые выхватывают и забирают монетку, по стечению обстоятельств как раз оказывающуюся в воздухе. После чего приступ у Бориса Павловича проходит, и некоторое время спустя сердце не беспокоит его.

Следовательно... Нет, товарищи дорогие, мы, конечно, в мистику никакую не верим, но... Но что мешает, например, просто носить с собой в кармане монетку - на всякий случай? А там уже - как получится.

И - получалось! Не ломая больше голову над причинами таинственного явления, Борис Павлович просто бросал монетки всякий раз, когда снова прихватывало сердце. И руки - всегда другие - выпрыгивали из воздуха жадными псами, чтобы поймать и пожрать откупные жертвы.

О, эти псы оказались дьявольски разборчивыми! Их не интересовали простые, разменные монеты, которые не имеют ценности для нумизмата. Только коллекционные экземпляры, и чем они ценнее, тем сильнее был эффект. В зависимости от дороговизны того или иного экземпляра сердце могло отпустить на полдня, на полчаса или вообще не среагировать на подачку. И тогда приходилось швырять что-нибудь покрупнее.

Когда он определил закономерности в поведении рук, Борис Павлович выстроил и политику своего поведения. Он рассчитал, сколько и какие монеты следует носить с собой, чтобы обезопаситься от возможных атак сердца. Сперва пошли в ход двойные и обменные экземпляры. Запасов их должно было хватить на несколько месяцев - более, чем предостаточно, чтобы некоторое время чувствовать себя в безопасности. Черт возьми, товарищи дорогие, многие ли из вас уверены, что доживут до вечера?! А тут...

И какая, в конце концов, разница, почему происходит то, что происходит?!

...Сперва самой большой трудностью при жертвоприношениях представлялся момент подбрасывания монетки. Рук-псов, конечно, никто, кроме Бориса Павловича, не замечал, но вот самого-то Бориса Павловича видели. И когда он подбрасывал монетку - тоже. Если бы на это стали обращать внимание, кто знает, как бы все обернулось. Опять же, не везде можно так просто подбросить монетку - например, попробуйте-ка сделать это в тесном троллейбусе или во время урока!

К счастью, со временем Гуртовник научился предугадывать начало приступов и загодя подбрасывал монетку.