Рассказы
Шрифт:
Сам я купаюсь последним, когда экипаж уже сидит за столами и гоняет чаи, и мне не о чем волноваться.
А потом я пью чай на ростах.
Если вы никогда не пили густой, черный, обжигающий чай из матросской эмалированной кружки, сидя посреди моря, когда тишь вокруг, то вы меня не поймете.
Красота же, только море, как шелк, дышит — эх-ма!
Не любил Туман только крыс и кошек.
Скажешь ему: «Крыса!» — у него шерсть дыбом и в глазах огонь. Крыс он на ходу перекусывал, а кошек гонял.
Однажды я подобрал в городе котенка и принес его на корабль.
— Смотри, Туман, — сказал я ему, — это теперь НАШ котенок, так что прошу любить.
Вначале Туман просто терпел присутствие ненавистного племени, а потом они подружились.
Котенок падал пару раз за борт, его доставали, и Туман его вылизывал.
Когда мы встали в ремонт, то рабочие завода стали жаловаться и требовать, чтобы собаку с корабля убрали, и Туман отправился в ссылку.
Мы пристроили его на Баутинский дивизион, уходивший до осени на восточный берег. Я ему все объяснил, и он там исправно нес караульную службу по охране складов, пока в Баутино не зашло гидрографическое судно, следующее в Баку.
Туман подождал времени отхода и, когда уже убирали трап, пулей проскочил на борт, убежал, забился куда-то в самых низах и не вылезал до входа в базу.
Но как только показался родной порт, он вылез наверх, устроился на носу, где смотрел, не отрываясь, на приближающийся берег, скулил и оглядывался на людей, мол, скорей же!
Судно еще не ошвартовалось, как он стремглав спрыгнул на пирс и помчался к нам на корабль.
Ворвавшись на борт, он визжал, вертелся и всех обслюнявил, а потом очень долго что-то рассказывал, подвывая: вот, значит, несладко мне пришлось.
Тумана, как и настоящего моряка, сгубила любовь.
На старости лет он влюбился в одну собачью дамочку и стал к ней бегать.
Как-то он не вернулся.
Говорили, что видели, как он погнался за машиной, желая произвести впечатление на подружку, и попал под колеса.
Мы его искали, чтоб похоронить, но не нашли.
Хочется думать, что все это враки, и живет он где-то в совершенной любви.