Чтение онлайн

Он орал заучке в уши что-то про братство, про скреплённые веками традиции русских студентов, про то, что стукачество – это пережиток советской России, а они совсем другие люди и отпрысков вонючей системы не уважают. Однако сокурсник все равно на что-то обиделся. Донос от анонима уже на следующий день зачитывали в аудитории. Рублев отомстил жестоко, по-студенчески: переспал с подружкой ботаника, девственницей, и сам ему об этом рассказал.

«Да и на кого бы мог стукануть Рублёв при той информации, которая есть у него сейчас? – продолжал размышлять Ведов, – на лидера RASSOLNIK’ов? Вряд ли бы ему вручили за это медаль. Скорее сжалились бы над ним и слили бы бедному журналисту пару занятных пакостей про группировку RASSOLNIKI. Куда опаснее, если Рублёв опубликует имя лидера группировки в прессе». «Запорожец» снова затрясся на колдобинах.

– Блядские дороги! – вслух выкрикнул Александр.

Не менее блядским было место, к которому подъезжал телеведущий. В предвкушении встречи с ним даже мысли о Рублёве показались не такими страшными. Это место звалось – российской почтой.

Когда Дьявол и Бог делили, что в новой стране будет принадлежать аду, а что Раю, Дьявол был неумолим. «Почта моя!» – кричал он, давясь эпилепсией. «Забирай себе магазины, заводы, полицию, всё забирай! Но почта – моё! Родное!».

Говорят, он даже плакал, как плачут родители, когда теряют своих детей. Бог сжалился и велел ангелам признать почту дьявольским местом и никогда не совать туда носу.

Тем, кто хоть раз стоял в очереди на почте, ад не страшен.

Очередь на почте! Здесь можно встретить разновозрастные категории, но больше всего на почте пенсионеров. Медленных, как всегда кажется молодым, тормознутых, тупых, невоспитанных пенсионеров-эгоистов. Мало того, что все они прямо с порога идут к заветному окошечку, не замечая той сотни человек, что стоит перед ним, они идут, как в бой, размахивая клюками-кинжалами, распихивая всех с силой танка, наступая при этом на ноги каждого. При этом матеря или, в лучшем случае, проливая на всех ушат слюны и нечеловеческой злобы. А когда такого «хама за шестьдесят» ставят на место – в очередь, ненависть закипает ещё сильней и выливается в жестокость. Тогда уже достаётся даже кассирам и операторам, а также всем жителям страны от мала до велика, от дворника до президента. Всей истории мира тоже достаётся, но это зависит уже от начитанности недовольного.

Кажется, что при входе на почту черти вселяются в пенсионеров и не покидают их мыслей и тел, пока те не выйдут из неё вон.

Александр помнил, как когда-то его маленького родители каждый четверг отправляли в этот ад за свежей дешёвой газетой, и он уже тогда вынужден был проходить чистилище. В последнее время он часто бывал на почте – переводил деньги родителям, как сейчас, или получал заказные книги.

Возможно, именно почта и встречи здесь с системой и людьми из СССР помогли Ведову сформулировать теорию о невозможности развития страны, пока живы подобные традиции и люди. Невоспитанные, грубые, обиженные на всех и вся, но при этом самолюбивые люди. Нужно ждать пока дьявол всех их заберет. А с их детьми и внуками, которые, соответственно, в воспитании недалеко ушли – нужно разговаривать жёстко, при необходимости руками и оружием. Чтобы знали, с кого пример брать! И в верности своих взглядов Александр убеждался каждый раз, когда переступал порог этого ненавистного учреждения. Черти вселялись и в него. Градус злобы зашкаливал. А когда, наконец, Ведов оказывался на улице, он нередко чувствовал, как из него выходит пар. Приняв холодный душ, Александр успокаивался и убеждал себя, что не все, кто родился и вырос в Советском Союзе, достойны смерти и кнута. Были и те, кто заслуживал пряника. Но чем больше он жил, тем больше понимал – «совковых» людей со знаком плюс очень мало.

Поход на почту сегодня, как всегда, затянулся. Александру пришлось опоздать на оперативку. Так он называл встречу с основой RASSOLNIK’ов.

Встречалась основа раз в неделю, каждый раз в новом месте. Это всегда были презентабельные конференц-залы или совещательные комнаты в офисах каких-нибудь компаний. Офисы на время оперативки снимались заранее и полностью.

Сегодня собрались в одном из офисов торгового центра на главном городском проспекте – просторный, безнадёжно захваченный светом зал. Овальный дубовый стол, кожаные кресла, огромный плазменный телевизор, барная стойка по правую сторону от стола и бильярдный стол по левую.

Когда Ведов забежал в зал, соратники как раз вбивали шары в лузы. Но стоило ему занять кресло во главе стола, как все немедленно расселись на свои места.

По правую руку от Ведова сидел ответственный за идеологию и пропаганду Иван Лозовой – священник, настоятель храма имени Александра Невского, прихожане его звали отцом Иоанном. Рослый глазастый мужчина с чёрной густой бородой, но в тоже время с тонкими, будто специально выщипанными бровями. На оперативки он приходил в джинсах и в пиджаке, что приближало его к «народу».

Рядом со священником сидел ответственный за досуг RASSOLNIK’ов. Другими словами – за корпоративный дух. Худощавый, бритоголовый, с маленькими глазами и гоголевскими усами – Константин Мильчин. Самый молодой из группировки, он организовывал совместные выезды на пикники, футбольные матчи, походы, посещения музеев. В его задачу входило сплотить RASSOLNIK’ов, сколотить из них одну команду, каждая часть которой была бы в ответе за другие.

Слева, напротив отца Иоанна, сидел настоящий богатырь – человек-глыба Андрей Рябов. В нём всё было выдающимся и ярким. Даже серые, коротко стриженные волосы на круглой голове отливали, словно шелковые. Его розовые, пухлые, как у ребенка, щёки, глаза – карие и до ужаса добрые, могли внушить незнакомцу, что этот человек и мухи не обидит. Однако именно Рябов отвечал за силовые акции, за нападения, за зачистки, за потасовки и, наконец, за физическую подготовку бойцов.

Рядом с Рябовым сидел ещё один член основы – Семён Тихонов. Между собой его называли «бухгалтером», и на это было две причины. Во-первых, выглядел он как обычный офисный клерк: средний рост, аккуратно уложенные волосы, очки, всегда гладко выбритое лицо, дорогой костюм. Во-вторых, именно он отвечал за бюджет движения. Бюджет, надо сказать, был немаленький. Основные доходы обеспечивали спонсоры из сочувствующих, остальные деньги – это ежемесячные обязательные взносы самих RASSOLNIK’ов.

Таков был узкий круг основы. Бывало, собирались широким кругом, куда ещё приглашались те, кто отвечал за состав бойцов в отдельно взятых микрорайонах. Таковых в городе было пять. А значит, получалось, что с районными лидерами вся основа «фирмы» насчитывала десять человек.

Сегодня на повестке дня были вопросы, которые касались далеко не всех.

И Ведов начал с главного.

– Друзья, – сказал он, – нам пора выходить из подполья. Пора идти в политику. Вы же знаете, что скоро выборы мэра, и я уже давно думаю о том, чтобы попытаться заявить на них своего человека.

– А на фига? – перебил Мильчин.

– Как это на фига? – парировал Рябов, – когда мы придём к власти – нам проще будет двигаться. Мы сможем исправлять общество более… качественно, а не только колотить твердолобую топоту. Понял?

– От этой гопоты все проблемы общества, – вдруг сказал Константин.

– Давай без философии, а!? – вступил в разговор Ведов, – хотя, если хочешь, умничаний, пожалуйста. Мы все знаем, кто сейчас тянет страну назад – это гопота на пенсии. С ними мы ничего поделать не можем, да они не так уж и вредны, если не считать их участие в выборах. Но есть ещё одна пенсионная гопота. Та, которая при власти. Вот где красных чиновников и моральных уродов как свиней нерезаных. Если не идти туда, то наша война на улицах может оказаться бессмысленной.