Чтение онлайн

Она говорила искренне, но голос ее звучал до того фальшиво, и приторно-ласково, что Микеле хотелось зажать ей рот ладонью. Он продолжал сидеть неподвижно, упрямо наклонив голову. Он видел себя, словно в зеркале, сидящим на диване с растерянным и глупым видом, рядом с Лизой, и сама сцена казалась ему такой нелепой, что был один-единственный способ не расхохотаться, — по-прежнему не шевелиться.

Лиза сделалась еще более заботливой.

— Ты станешь навещать меня… мы будем беседовать… И вместе постараемся построить новую жизнь.

Он украдкой взглянул на нее, — лицо, обрамленное венчиком белокурых волос, красное, возбужденное. «Вот как ты собираешься строить вместе новую жизнь!» Он вспомнил о ее мнимом родственнике, который должен был прийти утром… «Почему бы не принять несуществующего родственника всерьез и не воспользоваться этим? Почему бы не притворяться и дальше?» Он поднял голову.

— Это было тяжким испытанием, — произнес он голосом человека, еле подавившего боль и горечь. — Но ты права… Я должен начать новую жизнь.

— Конечно, — горячо одобрила Лиза. Снова наступила глубокая тишина. Оба, хотя и с разными целями, притворялись погруженными в мечтательную поэтическую задумчивость. Они неподвижно сидели рядом, уставившись в пол.

Легкий шелест. Рука Микеле скользнула вниз и обвила Лизу за талию.

— Нет, — отчетливо произнесла она, не шевелясь и не оборачиваясь, словно отвечая на заданный самой себе вопрос. Микеле хмуро усмехнулся, — он испытывал смутное волнение и еще сильнее привлек ее к себе.

— Нет, нет, — слабеющим голосом повторила она, но уступила и склонилась головой ему на плечо. Миг нежных объятий, а затем Микеле взял ее рукой за подбородок и, не обращая внимания на лживый, протестующий взгляд, поцеловал в губы.

Выпустил ее из своих объятий.

— Ты скверный мальчик, — патетически сказала Лиза со слабой, благодарной улыбкой. — Скверный и дерзкий.

Микеле поднял глаза, и равнодушно посмотрел на нее. Его худое, мрачное лицо осветилось улыбкой. Он протянул руку и изо всех сил ущипнул Лизу в бок.

— Ой, ой! — вскрикнула она, отбиваясь и громко хохоча. — Ой, ой! — Она вскидывала руки и дрыгала ногами. Наконец сползла с дивана, дергаясь всем телом. Юбка сильно задралась, обнажив мускулистые, белые ляжки. Тут Микеле отпустил ее. Она снова села на диван и одернула юбку.

— Какой же ты коварный! — фальцетом сказала она, сжимая рукой бурно вздымающуюся грудь. — Какой коварный!

Микеле молчал и с угрюмым любопытством разглядывал ее.

— А ведь ты должен был меня поцеловать вот так, смотри.

Она сложила губы бантиком и слегка прижалась ими к губам Микеле. Затем откинулась назад, удовлетворенно поблескивая глазами.

— Вот так ты должен был меня поцеловать, — капризно, с глупым видом повторила она, пытаясь скрыть возбуждение.

Микеле скривил рот в усмешке, поднялся и, сунув руки в карманы, стал прохаживаться по будуару, разглядывая аляповатые акварели на стенах. Он был взбудоражен и зол.

— Нравятся тебе? — внезапно настиг его сзади голос Лизы. Он повернулся.

— Дрянь, — сказал он.

— Неужели? — растерянно переспросила Лиза. — Мне они всегда казались красивыми.

Они снова сели на диван. У Микеле стучало в висках, щеки пылали.

«Постыдная комедия», — с отвращением подумал он. Но едва они очутились на диване, он опрокинул Лизу на подушки, точно хотел овладеть ею. Она смежила дрожащие веки с отталкивающим и нелепым выражением экстаза на лице. Впечатление было столь неприятным, что у него сразу пропало всякое желание. Он равнодушно поцеловал ее в губы и с тихим стоном уткнулся головой в ее теплый живот. Приятная тьма. «Так бы лежать до самого вечера, — подумал он. — Не видеть ее больше и не целовать». Он почувствовал, что она нежно гладит пальцами его волосы.

— Что с тобой? — наигранно-проникновенным голосом спросила она.

— Всякие мысли одолевают, — многозначительно ответил он и закрыл глаза.

«Достаточно сделать над собой небольшое усилие, чтобы быть искренним. Между тем оба делают все, чтобы скрыть истину». Он вздохнул. Ему вдруг показалось, что он понял самое важное. «Зачем я сюда пришел? Для чего я лгу? Ведь было так просто сказать ей правду и уйти».

— Ты прав, — отозвалась Лиза, не переставая гладить его волосы. — Во всем… Но теперь тебя не должны мучить грустные мысли… Ты больше не будешь нуждаться в других… Все заботы я возьму на себя. Мы будем вместе… Вдвоем на целом свете.

Она говорила таким страстным голосом, что Микеле всего передернуло.

— Будем жить вдали от докучных мыслей, хочешь? Вдали от ничтожных делишек… Ты будешь рассказывать мне о своей жизни, о своих горестях и печалях, а я отдам тебе свою любовь всю, без остатка. Я хранила ее для тебя одного… Я буду твоим другом, хочешь? Преданным и покорным. Таким покорным, что буду слушать тебя в глубочайшем молчании и дарить тебе в утешение ласки… Вот так, так…

Ее рука, лежавшая на голове Микеле, судорожно сжалась. Она наклонилась и стала неистово целовать его волосы, затылок, а ее пальцы нервно стискивали склоненные плечи Микеле. Сердце ее бешено колотилось. «Наконец-то я люблю и любима, — думала она. — Наконец-то».

Микеле не двигался, ему еще не приходилось встречать столь полного слияния смехотворного жеманства с искренностью, фальши с правдой. Он ощущал мучительную неловкость. «Хоть бы она замолчала, — подумал он. — Так нет же, ей надо выговориться». Ему до безумия хотелось сказать ей правду, свою правду, единственно возможную, встать и уйти. Но его удерживала жалость к ней. И потом, разве не сам он, первым, ввел ее в обман своими объятиями?

— Дорогой… мой дорогой… — повторяла Лиза, приникнув губами к его голове. — Ты даже не представляешь, как ты мне дорог!