Рай — Техас!
Шрифт:
— Ну пусть расслабляющем. Я все равно ничего не хочу слышать о нем.
— Это восхитительно, что Натали сама кормит грудью своего малыша. Такое нелегко дается работающей женщине.
— Я тоже восхищен ею и все такое прочее, но я не ее муж. Элвис не мой ребенок, и мне нет никакой необходимости знать, какой у него стул.
Она несколько раз зевнула, пока шла к фургончику Бобби Тома. После серии ночных съемок ее биочасы разладились. Возможно, то же самое происходит и с ее ковбоем. Прошлой ночью телевизор в его спальне мерцал до утра.
Навстречу ей шел Роджер — художник-гример, — таща в заплечном мешке Элвиса. Натали так и не удалось пока найти няньку, и ребенок кочевал из рук в руки, но мать не теряла его из виду. Грейси ущипнула малыша за подбородок. Он засмеялся от удовольствия и завозился в своей торбе. Он действительно был чудным ребенком, несмотря на свою внешность борца сумо. Она клюнула его в лобик и напомнила Роджеру, что он начинает жевать кулачки, когда хочет спать.
Как только она толкнула дверь фургона, раздался грохот. Бобби Том, вскакивая с кушетки, уронил стул.
— Где тебя носило, черт побери?
— Я покупала плед, на котором вы с Натали сплететесь в жарких объятиях.
Он подошел к ней, держа в руках сценарий. Она с удовольствием отметила, что он впервые за многие дни съемок полностью одет. Наверное, для разнообразия, костюмеры подтянули до упора «молнию» на его джинсах и даже застегнули рубашку, оставив распахнутым только ворот.
— Ты уже не помощник продюсера, ты мой личный ассистент. И потом, чтобы привезти из города дурацкую тряпку, не надо тратить три часа.
Поскольку она терпеливо помалкивала, он с подозрением воззрился на нее.
— Ну, так как?
— Я отвезла кое-какие документы в офис по просьбе Уиллоу.
— И что дальше?
Она смирилась с неизбежным:
— Я задержалась у «Зеленых холмов».
— У «Зеленых холмов»?
— Это местный приют, Бобби Том. Я уверена, ты о нем знаешь.
— Ну хорошо, положим, знаю. И что же ты там делала? Я полагал, что тебя должно тошнить от подобных заведений.
— Проезжая мимо, я заметила, что ступенька крыльца у них — третья сверху — опасно перекосилась. Естественно, мне пришлось остановиться и довести это до их сведения. Разговаривая с администратором приюта, кстати, довольно мрачным типом, я заметила, что и рекреация там в ужасном состоянии. Потом меня провели в актовый зал…
Она заметила, что он только кивает, но не вслушивается в ее слова, и постепенно умолкла. Нет нужды говорить ему сейчас, что она давно навещает «Зеленые холмы» и даже познакомилась кое с кем из обитателей приюта. Она настолько прониклась сочувствием к этим людям, что даже надеялась уговорить мрачного администратора внести некоторые улучшения в их быт.
Бобби Том еще раз рассеянно кивнул:
— Все это хорошо, но я не очень доволен тобой, Грейси. Я должен срочно выучить текст этой треклятой сцены, а тебя все нет и нет.
— Какой там может быть текст? Разве вы там не просто стонете и рычите?
— Это не смешно. — Он заметался по вагончику. — Пора бы тебе усвоить, что жизнь не является бесконечной клоунадой.
Она сейчас упадет и не встанет. Бобби Том Дэнтон — баловень судьбы, любимец публики, человек, который шутя срывает цветы удовольствий, — читает ей лекцию о вреде легкомыслия? Она подавила улыбку, и в голову ей пришла довольно интересная мысль.
— Бобби Том, ты просто нервничаешь из-за этой любовной сцены!
Он остановился:
— Нервничаю? Я? Ты, случайно, не заглянула опять в матушкин холодильник? — Он взъерошил свои волосы. — Должен заметить, к твоему сведению, что за свою жизнь я участвовал в таком количестве подобных сцен, что хватило бы на добрый десяток мужчин средней руки.
— Но не перед камерой. И не в присутствии целой толпы праздной публики!
Он покрутил пальцем у виска и швырнул ей сценарий:
— Давай начинай. Говори: «На такие бицепсы надо иметь разрешение». — Он сердито посмотрел на нее: — И никаких критических замечаний в адрес этого текста, понятно?
Грейси подавила улыбку. Он действительно сильно расстроен из-за этой дурацкой сцены. Она привалилась спиной к небольшому кухонному прилавку и почувствовала себя гораздо лучше, чем несколько минут назад.
Она нашла в сценарии нужную строчку и произнесла изнывающим от страсти голосом:
— «На такие бицепсы надо иметь разрешение!»
— Что это с твоим голосом?
— Ничего. Я играю.
Он закатил глаза:
— Тебе надо просто прочесть эту глупую реплику.
— Не такая уж она глупая. Некоторые могут посчитать, что в ней есть перчик!
— Это просто глупость, и мы оба знаем об этом. Итак, продолжай.
Она прокашлялась:
— «На такие бицепсы надо иметь разрешение!»
— Теперь ты читаешь, будто находишься в коме.
— Ты просто не знаешь, что говорить дальше, и потому придираешься ко мне. Разве не так?
— Дай мне подумать.
— Вместо того чтобы нападать на меня, сказал бы лучше: «Грейси, дорогая, похоже, я забыл свою следующую реплику. Как насчет того, чтобы просто подсказать ее мне?»
Его рассмешило то, как точно она воспроизвела его голос. Он повалился на кушетку, которая была коротковатой для его роста, и закинул ноги в белых махровых носках на стену.
— Прости, Грейси. Ты права. Подскажи мне, что там дальше.
— Ты говоришь: «Ты выглядишь так…»
— Понял. «Ты выглядишь так, словно сама раздаешь такие разрешения, дорогая». Проклятие, эта работенка еще глупее твоей. Ничего удивительного, что я не могу запомнить эту реплику.
— Она не так уж плоха в сравнении со следующей. «Почему бы тебе не обыскать меня и не выяснить, есть они у меня или нет?» — Грейси пробежала глазами текст и брезгливо поморщилась. — Ты прав, Бобби Том. Это действительно глупо. Остальная часть сценария все же получше.