Район-55
Шрифт:
Пальцы, да, пальцы… в чем это они? Паренек поднес руку к глазам, завороженно рассматривая темную густую массу, лениво сползавшую вниз. Странно, но ему совсем не было больно, хотя голо- ва-то точно была разбита.
— Ерунда какая-то… Ничего не понимаю…
Боли не было… совсем не было.
— А-а-а-а-а-а-а… — продолжало доноситься откуда-то… снизу?!!
Он попытался наклонить голову, чувствуя, как позвоночник трещит от напряжения. А может, и не позвоночник… трещало-то слишком явственно. Лешка напрягся и рванулся вперед. Краснота в глазах сгустилась, надавила, и что-то внутри его головы, раздувшись до размера маленького глобуса, лопнуло…
В себя он пришел от звуков собственного глубокого и грудного кашля и от звуков снизу, перешедших в тихое и тоскливое поскуливание. Лexa покосился в сторону звуков, в этот раз у него, как ни странно, получилось. Причина скулежа сразу стала понятна.
Где-то в метре под ним, чуть подальше, находился Мирон. На ногах здоровяка, полностью размозжив ему ноги от колен и до ступней, лежал двигатель, бывший необходимым пособием в гараже. Обычно он висел на двух цепях, закрепленных на потолке, но сейчас по какой-то причине оказался внизу, попав прямо на Мирона.
Под недавним мучителем широко растеклась темная лужа, тускло поблескивающая в свете начинающих затухать горюче-смазочных. Мирон почти не двигался, лишь слегка крутил головой из стороны в сторону, жадно и шумно дыша и издавая тот самый, почти собачий скулеж.
Лешка осклабился. Да, он вполне понимал, что человек, постоянно насмехавшийся и издевавшийся над ним, по сути, был просто тупым здоровым пэтэушником, который делал все это из-за собственной недалекости. Но от этого Лешке легче не становилось. И сейчас он торжествовал, пусть и в силу сложившейся ситуации, но торжествовал. Ведь сейчас Мирон был совершенно беспомощен и жалок.
«А если…» — мелькнула в его голове мысль, которая неожиданно привела Леху в себя. Абсолютно четко он осознал, что секунду назад думал о том, как поудобнее можно было бы расколотить мироновскую тыкву на несколько частей. Понял и даже поежился от того, насколько четко представился ему сам механизм его последующих действий. Но…
Мысль не уходила, зацепившись за какой-то крючок, и даже продолжала развиваться.
Лешка нервно сглотнул. По натуре своей он был добрым парнем, как говорится, мухи не смог бы обидеть. В деревне у деда до сих пор не мог отрубить голову курице, из-за чего над ним беззлобно подшучивали родственники-пейзане. Никогда не ввязывался в драки, а если кто-то решал наподдать ему, то чаще всего Леха потом долго ходил с разбитым лицом и синяками на самых больных частях тела. Но сейчас…
Непонятное пока чувство заставило его превозмочь самого себя и пытаться сдвинуться с места по направлению к Мирону. В районе поясницы еще раз ощутимо хрустнуло. Он шагнул, с трудом поднимая безумно тяжелые, кажущиеся чужими ноги.
— А-а-а-а-а!!! — Мирон, повернувший голову в его сторону, издал безумный, рвущий связки вопль. — Не надо!!! Не на-а-а-до-о!!!
Что-то звякнуло с левой стороны, ударившись об пол. Лешка скосил глаза, пользуясь тем, что все-та- ки выбрался на более освещенный участок внутри гаража. И замер, еле успев поставить на пол тяжелую, налившуюся свинцом ногу.
Двигатель, лежавший на ногах Мирона, крепился на двух цепях. Длинных, с толстыми звеньями, заходящих на блоки, по которым агрегат можно было опускать и поднимать. Обрывки одной болтались под потолком. А вот вторая…
Вторая, задевшая загнутым крюком о бетон, залитая темной, так знакомо и жутко пахнувшей жидкостью, уходила концом прямо в левую Лешкину Руку. Последнее из видимых звеньев наполовину высовывалось из широко разорванной кожи предплечья. Остальное уходило куда-то вглубь, вздуваясь уродливым, шишковатым наростом. Леха непонимающе смотрел на нее с минуту. Чуть напряг мышцы и вздрогнул, когда она втянулась внутрь. Потом, поняв, что это не все, повернул голову вбок. Чувствуя, как холодный пот ручейками прокатился по спине и лицу, посмотрел на грудь.
Из его тела выпирали непонятно как оказавшиеся в нем куски механизмов, именно металлические части от того самого двигателя, в котором так долго ковырялся Мирон. Они торчали из разошедшихся в разные стороны ребер, заляпанные его кровью, чуть поблескивающие в рыжих отсветах пламени. Неестественные, чуждые и непонятные. И он четко услышал, как там, непонятно каким образом работая, что-то проворачивалось…
И еще он стал выше, заметно выше. Теперь Лешка понял, почему так странно казалось ему то, что он так хорошо видел Мирона.
Но как?!! Каким образом могло такое случиться?!! Страх, вот и все, что чувствовал сейчас парень, час назад зашедший в злополучный бокс. Страх ослепил, затолкал внутрь все остальное, охватил острыми шипами колючей проволоки. В висках стучало громко и отчетливо: ЧТО СО МНОЙ?!! А потом, разом все погасив, в очередной раз пришло спасительное забытье, закутавшее расколотый рассудок в темное одеяло беспамятства…
Осипший от крика Мирон откинул голову на бетон пола. Сил не осталось. Он давно не чувствовал ног, лишь иногда сотрясаемый накатывающимися волнами боли от перекореженных костей и суставов, размозженных двигателем. Мирон скреб пол сломанными ногтями, тщетно пытаясь сдвинуться с места. Когда темная громада замерла, не дойдя до него пары шагов, он тихо и обреченно, как подыхающий двортерьер, завыл, чувствуя, как слезы катятся по щекам.
Но через какое-то время, когда то, что раньше было лохом-неформалом, зашевелилось, лязгая и скрипя, он тоже попытался сдвинуться. И лишь когда над ним нависла огромная тень, лишь тогда он опять безнадежно, устало и тоскливо закричал в последний раз.
Валеру неудержимо рвало. Скручивало в жесточайших спазмах и выворачивало наизнанку. Трясло в ознобе при всем при том, что внутри у него полыхал огонь, разгоняемый кровью по сосудам. Накатывало так, что он не понимал, почему до сих пор не подох, выблевав собственные внутренности.
Минут через десять его наконец-то отпустило. Тренер упал на колени, уперев в них ладони и оглядываясь по сторонам. Слабость откатилась куда-то внутрь, дав возможность вздохнуть нормально. Валера отдышался, понимая, что неожиданная напасть охватила его на том самом пустыре за спортшколой, куда они с Серегой успели добежать, пока… а что пока?
В голове мелькнул, восстанавливая события, кусок документального фильма в зеленоватых тонах, четко отпечатавшийся на подкорке.
Вот они с напарником выбегают из-за угла, ориентируясь по крикам и хлестким звукам ударов. Видят у подстанции сцепившиеся фигуры. Сергей что-то кричит, устремляясь вперед…