Чтение онлайн

Конечно, его голые колени и ноги погрузятся в мокрую песчаную гальку. Но ему будет наплевать. Скоро, совсем скоро, додумалось ему, он вообще этого не заметит.

Боже милостивый, взмолился про себя Джейк, он мог почти ощущать ее вкус, чувствовать ее. Его мужское естество было болезненно прижато к материи джинсов, и обстановка все более накалялась. Если в его сумасшедшую голову придет еще хоть одна заманчивая мысль, если он снова поцелует Джейн, если…

— Ты просто сногсшибательна, — не удержался он.

Джейн сощурилась.

— Прошу прощения. — Джейк поспешил замести следы своего мысленного преступления. — Я сказал, прошу прощения. Уже поздно, и мы оба немного перебрали. Думаю, нам пора вернуться.

Они возвратились той же дорогой по пустынному пляжу и подобрали плетеную сумку и босоножки Джейн. Затем они начали взбираться по тропинке, которая вела к «Четырем сестрам» и бунгало.

— Не провожай меня до двери, — нарушила молчание она.

Джейк рассеянно отозвался:

— Знаю.

— И все равно ты собираешься это сделать.

— Да.

В ее голосе послышалась явственная нотка раздражения:

— Я не хочу, чтобы ты изменял своим правилам.

— Я и не изменяю. Они достигли «Далилы».

— Я не приглашаю тебя, — сообщила она ему.

— Похвально, — сказал он насмешливо.

— Спокойной ночи, Джейк.

— Спокойной ночи, Джейн.

Она открыла дверь застекленной веранды и переступила порог. Крепко стиснув ручку входной двери, она чуть помедлила и обернулась.

— Ты ни слова не сказал о том, где живешь.

— И правда. — Он вполне мог признаться ей и сейчас. Раньше или позже, но она обязательно выяснит, как все обстоит на самом деле. — Я расположился в «Самсоне».

Джейн Беннет чуть не поперхнулась:

— Ты живешь во втором бунгало? Джейк кивнул.

Ее голос недоверчиво поднялся на пол-октавы:

— Так это ты за соседней дверью?

— Да. Это я, — произнес он с подчеркнутой медлительностью и лукавой улыбкой. — Мальчик за соседней дверью.

Вряд ли леди слышала «Доброй ночи и приятных сновидений», которые он бросил через плечо, направляясь по песчаной тропинке к своему коттеджу.

— Это проклятое место находится в самом центре нигде!

На следующее утро после приезда на остров Тони ворвался в ее альков и остановился у изножья массивной двуспальной кровати в испанском стиле.

Мегс Сент-Сир с трудом заставила себя сесть, подложила гору старинных, в кружевных оборках подушек себе под спину, расправила ночную рубашку из шелка отменного качества и вручную сшитую швеей, которая работала в эксклюзивном маленьком магазинчике в Марселе, и только тогда обратила свое внимание на мужчину, ворвавшегося без предупреждения и приглашения в ее спальню.

Тони, очевидно, переживал очередной приступ беспричинной ярости.

Мегс отпустила горничную взмахом руки. Она подождала, пока дверь ее апартаментов закрылась, из предосторожности даже досчитав до десяти, и только тогда заговорила.

— Тебе придется следить за собой, — она и не подумала скрыть раздражение, — у слуг, знаешь ли, тоже есть уши.

— Они не понимают по-английски, — заявил Тони с обычной для него надменностью.

Возможно, прислуга асиенды действительно не разговаривала на английском языке, а возможно, и наоборот. Однако Тони имел неисправимую склонность переоценивать свои собственные способности и недооценивать способности других.

— Они могут оказаться более проницательными, чем ты о них думаешь, — настаивала Мегс.

Тони заворчал и засунул руки в карманы своих желто-коричневых бриджей. Он часто носил костюм для верховой езды и кожаные сапоги до колен, даже когда не собирался на прогулку верхом. Неизвестно почему он был абсолютно убежден, что этот имидж придавал ему особый шарм.

— Я не затем явился, чтобы обсуждать слуг, — сказал он после надменного молчания.

Мегс невозмутимо наблюдала, как он ходит вдоль украшенной резными орнаментами кровати, прекрасно зная наперед его тираду. Ему лишь требовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями и настроиться.

Неожиданно Тони перестал метаться, повернулся и объявил:

— Ты сделала ошибку.

— Я сделала ошибку? — Мегс чуть приподняла брови; это было единственным признаком того, что она вообще как-то отреагировала на его обвинение.

— Хорошо, мы сделали ошибку.

— В чем?

— В том, что приехали сюда.

— Говоря «сюда», ты подразумеваешь асиенду? Остров Рай? Карибы? Или все вместе взятое?

— Очень забавно! — Но было очевидно, что Тони было совсем не смешно. — Как мы могли так просчитаться — выпросить приглашение у дона Карлоса посетить плантацию его семьи!

— Я думала, это была неплохая идея.

— Я изменил свое мнение.

— Боюсь, слишком поздно.

— Мне здесь не нравится, — захныкал он. — Тоска смертная.

Мегс глубоко вздохнула.

— Я полагала, у дона Карлоса были лошади.

— «Были» — как раз подходящее слово. Старый болтун сказал мне утром, что распродал своих лучших лошадей для игры в поло, поскольку стал слишком стар, чтобы играть. Все, что у него осталось, — это маленькое стадо никуда не годных кляч.

— А плантация?

— Очевидно, когда-то она славилась обильными урожаями сахарного тростника, — продолжал он. — Теперь этого о ней не скажешь.

— Несомненно, в Раю не может не быть каких-нибудь развлечений, — позволила она себе заметить.

— Рыбалка. Вот чем занимается дон Карлос, по его словам, в свободное время, которого у него, должно быть, предостаточно, — проворчал Тони.

Порой Тони начинал капризничать как избалованный пятилетний ребенок.

— Ну что ж, мой дорогой, мы уже здесь, — заключила Мегс со вздохом. — И мы остаемся, по крайней мере сейчас.