Чтение онлайн

Страшная правда о моем санитарном блоке открылась мне совсем недавно. Оказалось, что истинной ценности преподнесенного мне докерами сюрприза я себе не представлял. Может, лучше бы я оставался в счастливом неведении… Но так случилось, что «Джо», возвращаясь домой, подобрал на Таунсе экспедицию, ожидавшую попутного транспорта на Землю. Среди планетарников этой экспедиции оказался мой школьный приятель по Питсбургу Билли, который давно специализировался по геологии землеподобных планет.

Мы с Билли провели в приятных беседах не один корабельный вечер. Как-то раз в рассказах о своих экспедициях он поведал о Гротте, где побывал лет десять тому назад.

Особенно восторженно Билли описывал историю обнаружения крошечного месторождения уникального, возможно единственного во Вселенной удивительного минерала альфьюрит. Ценность альфьюрита определялась даже не столько включениями мелких и крупных алмазов, густо нашпиговавших его основу, сколько невероятностью сочетания случайностей, приведших к его образованию. Судя по всему, в процессе застывания основы в нее в результате каких-то взрывоподобных процессов внедрялись алмазы, летевшие, как стая пуль. Влетая в кристаллизующуюся основу, они раскалывались по плоскостям спайности, превращаясь естественным образом из невзрачных серых камушков в сияющие бриллианты…

«Драгоценные образцы этого минерала выставлены в Британском музее,- с придыханием рассказывал Билли.- Там два куска, весом около килограмма каждый, лежат в специальной чрезвычайно надежно охраняемой витрине. А еще,- сообщил Билли,- альфьюрит можно увидеть в здании Всемирного Совета. Там в помещениях, доступных для широкой публики, стоят два ма-а-аленьких столика со столешницами из альфьюрита, огороженные в целях демонстрации открытости и демократизма власти всего лишь бархатным шнуром. Охрана, конечно, шнуром не ограничивается!»

Я наивно поинтересовался, а почему, собственно, и образцов – два, и столиков -два? А потому, пояснил мне, непросвещенному, Билли, что альфьюрит в месторождении имеется двух цветов: с ослепительно-белой основой и с основой насыщенно-розовой.

Сердце мое екнуло. Я пригласил Билли продолжить увлекательную беседу в моей каюте. Когда мы туда вошли, я закрыл дверь каюты на замок, молча подвел товарища к санитарному блоку и широко распахнул дверь.

Я был не прав. Людей надо либо заранее предупреждать, либо крепче держать. К счастью, разбился Билли не сильно: крови почти что не было, да и шишка вскочила так себе, ничего выдающегося.

Ох, не зря мне все время казалось, что мрамор как-то подозрительно поблескивает и радужно посверкивает! Но я же не геолог, черт возьми!

Когда мне удалось Билли поднять, дотащить, уложить, умыть и утереть, можно было приступать к этапу отпаивания. Для подобных целей я держу в каюте небольшой запасец армянского коньячка. Удивительно, но этот напиток одинаково благотворно действует как на женщин, так и на мужчин.

Уже минут через десять Билли превратился в существо практически разумное и начал озвучивать имеющиеся у него мысли. Вопли Билли изобиловали выражениями типа «чудо природы», «осквернять», «достояние человечества»… Я тоже не мог молчать, но тяготел к формулировкам извинительно-примирительного оттенка: «действительно, как-то нехорошо вышло», «камень он и есть камень», «простые работяги, университетов не кончали».

Наконец Билли утомился сотрясать воздух попусту, и мы перешли к решению практического вопроса «что делать?». Поскольку исходные предложения сторон были взаимоисключающими, бурные прения грозили зайти в тупик. Но вторая бутылка коньяку внесла свой вклад в процесс поиска взаимоприемлемого компромисса, и решение было найдено почти соломоново: «он ничего не видел, а я ничего не слышал».

Правда, какое-то время Билли гневно отвергал идею закрепления достигнутого соглашения акцией практического использования изделий из камня, так сказать, преткновения. Но поскольку коньяк все-таки жидкость…

С тех пор проблема «что делать с альфьюритом?» продолжала меня мучить, но решения ее я так и не смог пока отыскать. И до сих пор меня не оставляет вопрос: а где же ребята альфьюрит этот откопали? Не летали же они за ним на Гротту??? Хотя Степаныч мог и не такое организовать.

И вот сейчас «Джо» опять стоял на профилактике в Лунном Доке, и я ожидал ее окончания с некоторым содроганием. Судя по затаенным улыбкам ремонтников, я опасался, что на этот раз они доберутся до моей спальни, и хорошо, если дело ограничится зеркальным потолком!

«Что ж,- как всегда со вздохом говаривал мой троюродный дядя Леон,- бесплатных пирожных не бывает». В детстве я очень удивлялся этому утверждению, поскольку в школьных кафе все, в том числе и пирожные, было, конечно, бесплатным. Теперь я дядю Леона понимал лучше.

Так что родители легко смирились с моим неожиданным отъездом. Только мама посетовала:

– Как жалко, что ехать тебе надо прямо завтра! А мы хотели слетать вместе с тобой на Байкал. Я слышала по Сети, что там находится самый первый нейтронный телескоп. Ты бы нам объяснял все, что мы увидим.

– Мам, а что именно ты ожидаешь увидеть? – осторожно поинтересовался я, не уточняя, что телескоп нейтринный, а не нейтронный, поскольку маме это не принципиально.

И еще я подумал тогда, что, возможно, странная депеша случилась очень кстати.

– Ну, как – что? Телескоп! Звезды! Нейтроны!

Я попытался объяснить, что ничего этого они увидеть не смогут. Сам телескоп – огромная сложная конструкция, распределенная по всему объему озера, а нейтроны и тем более нейтрино никто непосредственно увидеть не может в принципе. И звезды в нейтринный телескоп глазами увидеть невозможно… На звезды лучше всего любоваться здесь, в степи…

Хотя на Байкале, должно быть, очень красиво, и я пожелал им приятной поездки.

Я не стал, на всякий случай, рассказывать, что и сам телескоп вовсе не первый и совсем не древний. Просто этот телескоп находится там же, в Байкале, как и один из первых, созданных еще в двадцатом веке. С тех пор много воды утекло. Нет таких устройств, которые пятнадцать столетий работали бы как ни в чем не бывало. Не говоря уж о том. что и столетия были те еще. А Байкальские телескопы перестраивались много раз. Два из них были полностью уничтожены: один – во время Алтайских Событий, другой – в Китайском Конфликте. Хорошо еще, что сам Байкал как-то уцелел. Отец, историк-археолог, я думаю, о чем-то подобном подозревал, но помалкивал, чтобы не расстраивать маму.