Чтение онлайн

Не могу сказать, что жизнь потеряла для меня всякий смысл. Но с великой любовью я решил слегка повременить. Конечно, за три года пребывания в окрестностях Края Света у меня случались отдельные отнюдь не деловые контакты с женщинами из состава экспедиции. Сначала с Леной, звездником, а потом с Терезой, планетарником. Однако эти дамы были гораздо больше озабочены раскрытием тайн Вселенной, нежели раскрытием тайн мужской психологии. А какие еще дамы могли находиться в экспедиции на краю света?

А вот мадам Терехова, она же Барракуда, мужчинами интересовалась несравнимо сильнее, чем всеми космическими объектами вместе взятыми, и это приятно грело. Но поскольку члены экспедиции постоянно находились в полетах, то практически все окружающие Барракуду мужчины были либо в ранге ее подчиненных, либо в ранге ее начальников, что всегда является определенным препятствием для развития романтических отношений. Так что знакомство со мной она восприняла, как подарок судьбы. Я и не возражал. Вскоре, но все же поздновато, выяснилось, что предметом особой гордости Барракуды являлась очень необычная наследственная мутация, признанная полезной и закрепленная вот уже в четвертом поколении: у мадам Тереховой непрерывно со страшной скоростью вырастали и обновлялись зубки. Казалось бы, и хорошо. Но в условиях экспедиции, когда пища не всегда представляет собой бифштекс с кровью или отбивную с косточкой зубы ее с естественным обновлением задерживались, и во рту милой девушки образовывалось временами по два, а то и по три ряда свеженьких остреньких конических зубищ.

Я эту особенность-гордость Барракуды обнаружил не сразу. Дама при первых встречах зубки предусмотрительно особо не демонстрировала. А мне и в голову не пришло предварительно проинспектировать красавице рот. С чего бы вдруг? А потом было поздно, поскольку в нашем обществе поголовных мутантов ну не принято объявлять о своем неприятии неких особенностей партнера, когда ты уже пошел на определенные вполне конкретные шаги. Считается, что раньше надо было думать. В конце концов, у каждого – свои недостатки. Тем более у нее – достоинство. И меня никто не обманывал умышленно. Сам недоглядел. Конечно же, надо было бы поинтересоваться, откуда у прекрасной дамы такое эксклюзивное прозвище. Я же просто решил, что на стройке мужики начальнику женского пола и не такое прозвище могли дать. И вообще, все произошло так стремительно… Умом я все понимал, но с каждым днем у меня нарастало навязчивое опасение, что мадам без всякого злого умысла, по чистой случайности, может откусить что-нибудь особенно дорогое моему сердцу, так сказать, мимоходом оттяпать. И обнаруженные утром на подушке три-четыре конических зуба тоже никак не способствовали всплеску любовного энтузиазма. А за завтраком, элегантно сплюнутый на тарелочку зубик? А?

В общем, я решил, что романтика хороша в определенных дозах и пора срочно напроситься в привычной роли ишака куда-нибудь в далекий поиск. Но не тут то было! Оказалось, что прозвище «Барракуда» действительно никак не связано с акульими зубками очаровательной мутантки. Когда Начальник Стройки и Руководитель Экспедиции, стыдливо пряча глаза, дружно заявили, что они находятся «в процессе всестороннего тщательного согласования детального плана использования «Королевы Марии» с максимальной эффективностью в интересах общего дела», я отчетливо осознал, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Мне вспомнились устные разъяснения руководства, и я пошел на крайнюю меру. Скрепя сердце, я лично, своими собственными руками, разъюстировал балансировку силовых полей одного из двигателей «Марии» и объявил, что необходимо немедленно направляться к ближайшему доку на капитальный ремонт. Беда с двигателем была всем очевидна. Я опасался реакции офицеров, которые слишком хорошо меня знали, но, видно, народ пребывал в курсе моих затруднений и проникся. Конечно же, после торжественных проводов буквально через сотню парсеков все двигатели транспорта опять находились в идеальном состоянии.

Руководство Департамента приняло меня с распростертыми объятиями и даже не поинтересовалось причиной возвращения. Похоже, зная жизнь, они поджидали меня гораздо раньше.

Честно говоря, чем могли заинтересовать Департамент «К» мои контакты с Луизой и Барракудой, я тоже никак не мог сообразить. Так что к Бухаресту я подлетел, находясь попрежнему все в том же состоянии недоумения.

Бухарест прекрасным субботним летним утром был безлюден и на земле, и в воздухе. Отделения Космофлота всегда располагались на окраине городов. Подлетая к Управлению, я полюбовался его территорией, раскинувшейся на пологом холме с огромной плоской вершиной. Старинный парк с цветниками на террасах, широкие гранитные лестницы, аллеи со скульптурными группами, отображающими этапы покорения космоса человечеством. Невысокое здание, построенное в местном архитектурном стиле, выглядело совсем небольшим. Это естественно, поскольку основная часть помещений располагалась глубоко под землей.

Управления всех Отделений Космофлота были построены по одному плану и представляли собой огромные законсервированные космопорты, отличающиеся только оформлением в местных традициях наружных построек и парков. Искусственные холмы являлись платформами стартопосадочных полей, способными выдержать посадку и старт малых и средних кораблей. Конечно, транспорты типа моего «Джо» на такое поле просто не поместились бы, да и спуск его в атмосферу был бы сам по себе небольшой катастрофой планетарного масштаба. А весь остальной флот в случае чего мог надежно садиться на эти запасные космодромы. Пока такая необходимость не возникала, но селферы, и в первую очередь Адмирал, были людьми весьма предусмотрительными.

На парковочной площадке Управления «скучала» пара флаеров. Мой стал третьим. От стоянки до главного входа аллейка тянулась сквозь розарий. В солнечном мареве плыли сладкие ароматы сотен кустов. От компании гудящих шмелей, блаженствующих в этом цветочном раю, отделился и направился ко мне крупный экземпляр, заинтересовавшись, видимо, привезенными мною незнакомыми запахами степи. Он проводил меня, облетая кругами, до самого входа.

Пустынный холл был наполнен прохладной тишиной. Общая картина безлюдья напомнила мне случай, когда я сдуру прилетел в Управление Североамериканского Отделения решать вопросы в тот самый день, когда местная бейсбольная команда принимала у себя команду «Чикагские Буйволы» в четвертьфинальном матче мирового чемпионата.

Однако в распахнутой настежь бронированной кабинке дежурный охранник все-таки имелся. Очень немолодой брюнет с гордым орлиным профилем держал в одной руке бокал с золотистым напитком, похоже, местным кисленьким винцом, а в другой – надкусанный бутерброд. Впущенный мною в холл аромат роз столкнулся с отчетливым чесночным духом. Местный колорит.

– Ларэ ведере! – Желая быть вежливым, я решил поздороваться по-румынски.

Да, с языками у меня всегда было не здорово. Судя по изумленному взгляду дежурного, я сказал, наверное, «до свидания». Решив не зацикливаться на проблемах лингвистики, я протянул ему пластину личного удостоверения прямо в открытую дверь, поскольку при таком варианте организации охраны было бы нелепо всовывать ее в специальную щель в броне. Недолго поколебавшись, какую руку освободить, дежурный поставил бокал на столик в кабинке, взял мою пластину и вставил ее в приемник компа.

– Комароу Александроу? – продолжая жевать, уточнил дежурный.

Получив мое подтверждение, он впустил меня на охраняемую территорию, вернув удостоверение и махнув бутербродом в сторону дверки направо от широкого прохода. Никогда раньше я эту дверку не замечал, сразу проходя между резными гранитными колоннами прямо к лестницам и лифтам.

Как-то не вязалась такая расслабленная атмосфера встречи с интересом контрразведки к моей персоне. Как мне помнилось по историческим фильмам, с интересующими контрразведку личностями в контакт вступают подтянутые тренированные сотрудники, числом не менее двух, сопровождая убедительными жестами вежливые приглашения типа «давайте пройдем!». Несколько успокоившись, я открыл неприметную дверь.