Чтение онлайн

– Ура-а-а-а-а-а!!!

Новый залп толпы еще мощнее первого. Все бы ничего, ограничься они этим. Нет же - буквально каждый, в том числе и Бео с Риндригом, и мои хорошие знакомые Фидл с Хомтом, Роза, Бурей, Гилта, Личия, ее братья - все, с кем мне довелось общаться, окатили меня с ног до головы содержимым кубков. Вино и пиво, пшеничная самогонка и настойка, ликеры, медовуха - безжалостная смесь умыла меня, не оставив сухого места; я промок насквозь сразу же, как если бы ступил под водопад. Одуряющие запахи полезли со всех сторон, каждый вдох сопровождали спиртовые испарения...

Дальнейшие события я не запомнил, ибо напился вусмерть.

***

Утро. Болит голова. Прям вспоминаю времена Академии, когда мы соревновались, кто больше выпьет. Вот тогда, помню, я и познакомился с похмельем. А сейчас так, ничего смертельного. От плаща все еще несет спиртом, дурманящие ароматы бьют в нос. Мало мне, что я проснулся, всецело не протрезвев, а тут еще это... Ну как тут находиться в сознании? И переодеть нечего...

Внизу Бео с Риндригом избавлялись от следов вчерашней попойки. Трактирщик подметал пол; очередной взмах веника прибавлял к большой куче новый мусор. Его помощник перемывал посуду прямо в зале, решив не переть всю гору на кухню. Стоило только Риндригу увидеть меня, как он распрямился и с улыбкой обратился ко мне:

– Эгей, Трэго! Славно вчера погудели!

Бео шикнул на него и осторожно сказал:

– Бел маг [Надо сказать, что подобная форма обращения несколько некорректна и достаточно вольна, ведь обращение человека к магу - "эним", а "бел", насколько помнит читатель - вежливое обращение между людьми. "Бел маг" в данном случае - комбинированный прием панибратства, но зачастую такое слышится со стороны людей, не имеющих желания обращаться к магу как положено.] вчера много выпил. Как самочувствие?

– Ух, ужасно, Бео. Еще и эта...
– я кивнул на свой плащ, брезгливо приподнятый двумя пальцами.
– Зачем они это сделали?

– Ха! От одного запашка опьянеть можно!
– рассмеялся Риндриг.

– Таков здешний обычай, Трэго.

– Но они так не делали на дне рождении!
– возмутился я.

– Так потчуют героев.

Примем это за правду. Так спокойнее. Не буду же я возмущаться содеянному, раз уж ночью меня это не особо волновало - тогда и состояние было готовым, кажется, к любым традициям и похлеще.

– Бео, мне нужно ехать.

– Прикажете подать повозку?

– Увы, нет. Сам же знаешь, что нельзя. Я образно...

Да если бы и не запрещалось передвижение на лошадях - я вовек не расплатился бы за стоимость здешних услуг. Бирдоссцы вкупе с повозкой нанесли бы смертельный удар моему скромному бюджету.

Входная дверь отворилась, вошел Фидл.

– А, Трэго, отлично выглядишь!

– Спасибо за сарказм. Я оценил.

– Я шучу. Скоро едешь?

– Да вот, собираюсь.

Трактирщик встрял:

– А позавтракать?

– Благодарю на добром слове, Бео, но в меня как-то ничего не лезет.

Как бы невзначай Фидл проронил:

– Не пойми меня неправильно, Трэго, но лучше бы ты поторопился...

– А в чем дело?
– насторожился я.

– Ну, скажем так, ты вчера кое-что учудил... Кое-что...

Я сосредоточился:

– Ну, смелее, говори давай, чего я там учудил?

Фидл снял шапку и закусил губу:

– Ну... В общем, ты вчера пообещал дочери бывшего мельника, что женишься на ней через три дня и наколдуешь для нее статую ее же самой, которую ты водрузишь в центр деревни.

От стыда и депрессии меня спасает тот факт, что через час меня здесь не будет, и все благополучно забудут обо мне.

– Это нестрашно. Той хорошенькой, да? Помню ее, она сама подошла ко мне познакомиться. Только имя ее позабыл...

– Так-то оно так, но все это ты сказал ее сестре...

В открытом окне появилась ехидная рожа Хомта:

– Ага, это были што двадцать килограмм чиштой радости. Отличный вкуш, колдунчик! Большому таланту мага - большую женщину!

– О, Боги...

– Да, но точно такое же ты пообещал сестре нашего сапожника.

Фидл покраснел. Говорить все это ему неловко и неохотно.

– Ну что теперь поделать...

– Ага-ага, но мой дружбан не упомянул, что штатую ты собирался лепить из того, по твоим словам, "чего у вас тут больше всего". Деваха подумала, что ты о нашей волшебной пшеничке, думала, торт в ее честь сделаешь или еще чего. А ты укажал на навозную кучу.

Что поделать? Все мы пьем. Провалиться сквозь землю мне не позволили две вещи: вытворял я дела и похуже и то, что тут, в принципе, все свои. Некритично.

– Думаю, они переживут и простят мне это.

– Это-то может быть... А вот...
– робко и тихо пролепетал Бео.

– Да чего уж, договаривай, - подначил я, ожидая еще одну порцию учиненного мной бедлама.

Бео отложил швабру и подошел к нам.

– Вчера вы устроили соревнования по бегу. Бурей решил взять реванш за какой-то случай.

– Да-да, помню, - со смехом подтвердил Сорли.
– Когда он тебя чуть не убил-то.

– Ну, а ты согласился. Хотя сам едва стоял на ногах. Первый круг вы пробежали почти наравне, но на втором, когда он стал вырываться вперед, ты что-то кинул ему под ноги, и Бурей улетел за дорогу.

– Ой.

– В канаву.

– Ой-ой.

Вмешался Фидл. Лицо его пылает цветом раскаленного металла.

– С помоями.

– О-о-о-й!

Дело пахнет тумаками. Время давать деру.

– Но все бы ничего, если бы...

Староста замолк.

– Ты считаешь, что мне есть что терять? Или будет что-то похуже содеянного?

– Да брось ты, дружище, там шам кужнец был виноват. Он шкажал, что отдаст швою Гилту при одном ушловии - когда его молот переломится пополам.