Разлом
Шрифт:
– Ты знаешь о чем я говорю, – пожал плечами Отшельник.
Он зачерпнул ложкой варево, старательно подул на него, попробовал и удовлетворенно крякнул.
– В самый раз, – заметил он. – Надеюсь, мой юный друг, ты позволишь мне пообедать?
– Я не понимаю тебя, старик, – нахмурился Ингельд.
Отшельник голой рукой снял котелок с огня, поставил на землю перед собой и стал есть, косо поглядывая на Ингельда.
– Старик! – повысил голос Ингельд. – Ты не мог бы объяснить мне, что здесь происходит?
– Мог бы, а зачем?
Ингельд бросил взгляд на рог, затем на Отшельника.
– Так я могу забрать эту вещь? – он облизнул вдруг пересохшие губы.
– Безусловно. Только позволь мне доесть этот прекрасный суп. Хотелось бы, знаешь, перед смертью вкусить...
– Перед смертью? О чем ты?
– О тебе. Я буду первой твоей жертвой. Дети, те, которых ты привел на посвящение, будут следующими...
– Что ты несешь! Какие жертвы? – Ингельд ощутил гнев. – Ты спятил, старик, мне не нужны жертвы, я и так потерял слишком многих! Потому-то я сюда и пришел!
– Жертвы нужны ему, – Отшельник махнул ложкой в сторону Рога. – В таких случаях всегда нужны жертвы.
– В каких случаях?
Ингельд испытал острейшее желание разрубить Отшельника надвое. Его непонятная болтовня раздражала Ингельда.
– Этот Рог – Осколок Дьявола, надеюсь, ты слышал об этой истории? Слышал? Вот и хорошо, не люблю много говорить.
– Старик, ты хоть знаешь зачем мне этот Рог?
– Конечно, – старик кивнул. – Ты хочешь принести людям и Измененным мир, не так ли? Мир и счастье, так?
– Откуда ты... – потрясенно отозвался Ингельд.
– Не ты первый, не ты последний. Многие империи создавались с такой же целью.
– Я не думал об империи, но если нужно, – Ингельд пожал плечами. – Все, что я хочу – это прекратить эту бессмысленную войну. Знаешь, старик, я убил своего первого врага в десять лет. А днем раньше я потерял своего лучшего друга. И я до сих пор теряю друзей. Год за годом. День за днем.
Ингельд замолчал.
– Ты понимаешь меня, старик? Я воюю уже пятнадцать лет. И каждый год теряю своих близких. И я давно уже не могу понять, ради чего продолжается эта война? Почему Измененные и мы не можем жить в мире? Почему, старик? – Ингельд почти кричал.
– Если ты устал от войны, почему воюешь? – тихо спросил Отшельник. – Почему ты не ушел в Отшельники, как я? Источник и причина войны в наших душах, разве ты не знаешь этого? Пока нас переполняет ярость и гнев, война будет продолжаться...
– О чем ты говоришь, старик? Ты предлагаешь мне лечить мою собственную душу? В то время как мои соплеменники будут умирать от ран в Сумеречном лесу, ты предлагаешь мне отсиживаться в пещере?
Отшельник отставил опустевший котелок.
– Ты не услышал меня. Но я не удивлен. Рог твой. Но прежде ты должен узнать кое-что. Ты не первый, кто решил сорвать Святую Печать. Впервые это случилось почти пятьдесят лет назад. И все мы, Хранители Святых Печатей, почувствовали это. Хотя мы и жили в разных местах, мы могли общаться меж собой, и мы могли вместе противостоять Нечистому. Но когда была сорвана Первая Печать, мы стали каждый сам по себе. Нам пришлось тяжело. Многие не выдержали. А я... Я стал слабее. Жаль, что ты не пришел хотя бы лет двадцать назад.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Тот, кто сломал Первую Печать. Он начал все это. И он все это закончит. Рано или поздно все Осколки попадут к нему. Ты – только звено в цепи. Впрочем, это уже не имеет значения... Осталось лишь одно действительно важное – те дети, что ждут тебя внизу. Готов ли ты пожертвовать ими ради своих иллюзий?
Ингельд отшатнулся как от удара.
– Я не собираюсь приносить никого в жертву, старик! Хватит меня стращать! Отдай мне Рог и я уйду!
– Я уже сказал – Рог твой. Но если ты возьмешь его – ты обречешь детей на смерть.
Несколько минут Ингельд и Отшельник буравили друг друга тяжелыми взглядами. Наконец Ингельд отвернулся и шагнул к Рогу.
– Пусть так, старик, – глухо сказал он. – Но, прекратив войну, я спасу куда больше жизней.
Едва он приблизился к Рогу, тот задрожал, вырвался из колоды и ринулся к Ингельду. Тот, улыбнувшись, подставил ладонь, но Рог на огромной скорости обогнул протянутую руку и вонзился Ингельду в грудь. Карнелиец ощутил как что-то острое кольнуло в сердце, но, не успел он удивиться или испугаться, как боль исчезла, а затем Рог стал таять, тоненькой струйкой вливаясь в грудь.
А затем в глазах Ингельда вскипела сталь. Отшельник молча поднялся и преградил карнелийцу выход. Он знал – даже с многовековым воинским опытом ему не одолеть избранника Рога. Но он знал также, что иначе – нельзя.
Воспоминания схлынули и Ингельд очнулся. Он лежал на земле, придерживая рукой кровоточащую рану на груди. Боль была почти такая же как в тот памятный день, вот только на этот раз она не спешила исчезнуть.
Кто-то поднял ему голову, аккуратно уложил на колени. Ингельд с трудом разлепил веки и наткнулся на взгляд Роланда. Взгляд, в котором больше не было прежней ненависти, а было понимание и сочувствие. И еще Ингельд вдруг понял, что Роланд видел то же, что и он – тот день, и ту пещеру.
– Ты... Ты видел это?
– Да. Я видел, – еле слышно прошептал Роланд. – Я понимаю твою боль, брат. Но так нельзя было...
– Заткнись! – Ингельд скривился. – Это ведь Меч Господа, верно? Как я сразу... Из-за него я провалялся несколько лет. А ты... Ты даже ничего не понял.
– Ингельд...
– Помолчи! Дай мне руку!
Роланд стиснул протянутую руку Ингельда.
– Теперь это на тебе! Прощай...
По телу Роланда пробежала странная дрожь, мелькнула страшная догадка, и Роланд попытался отдернуться, но было уже поздно. Тело Ингельда распадалось, осыпаясь черным пеплом, но Роланд этого уже не видел.
В глазах вовсю полыхали разноцветные огни, тело трясло и бросало то в жар, то в холод, градом катился пот. Выронив меч и обхватив голову руками, Роланд с рычанием подскочил и побежал прочь от останков Ингельда. Ему показалось, что это может помочь, что та дрянь, что жила все эти годы в брате, не сможет завладеть им.
Шатаясь и мыча от боли, он прошел несколько шагов, но затем ноги подкосились и Роланд едва не ткнулся лицом в пепел. Уперся руками в землю, а затем его стало выворачивать наизнанку.