Чтение онлайн

— Хорошо, — подбадривает Роберта, шагая рядом. — Что чувствуешь?

— Прыжки с парашютом, — отзывается он.

— Хм-м, — задумывается Роберта. — Ты хочешь сказать — опасно и захватывающе?

— Да.

Он мысленно повторяет оба слова, вспоминает их, вынимая из пространного сундука, в котором беспорядочно свалены всякие прилагательные, и аккуратно укладывает на подходящее место. В сундуке множество слов, лежащих как попало, но постепенно, кусочек за кусочком, они начинают укладываться в упорядоченную мозаику.

— Всё это есть там, — не устаёт твердить ему Роберта. — Надо только найти.

Охранники продолжают поддерживать его под мышки. Он бредёт потихоньку; колено подламывается, парни схватывают его покрепче.

— Осторожно, сэр.

Охранники всегда обращаются к нему «сэр». Наверно, это значит, что к нему относятся с почтением, вот только он не может понять, чем заслужил его. Он завидует способности этих ребят просто быть:поступать так, а не этак, не прикладывая к тому никаких особых усилий.

Роберта ведёт их по коридору, который, как и в случае с ногами, кажется ему не меньше нескольких миль длиной, хотя на самом деле пройти надо всего лишь десяток ярдов. В углу под потолком висит машина с линзой, направленной точно на него. Такая же машина есть и в его палате — всё время безмолвно наблюдает за ним. «Электрический глаз. Циклопова линза». Он знает название устройства. Вот оно, вертится на кончике языка...

— Сейчас вылетит птичка! — бормочет он. — Добавляет десять фунтов. Внимание, мотор! Вы нажимаете на кнопку, мы делаем всё остальное.

— Слово, которое ты ищешь, начинается с «К», и это вся помощь, которую ты от меня получишь, — говорит Роберта.

— Ка... ка... кадавр. Кабан. Кавалерия. Канада.

Его спутница поджимает губы.

— Старайся. Ты можешь и лучше.

Он вздыхает и сдаётся, прежде чем досада на себя самого затопит его с головой. Сейчас ему простая ходьба даётся с трудом, что уж говорить о том, чтобы шагать и одновременно работать мозгами!

Они проходят сквозь дверь и оказываются в месте, которое и внутри дома, и снаружи.

— Балкон!

— Точно, — подтверждает Роберта. — Видишь, как легко получилось.

За парапетом простирается бесконечное море, сверкающее в тёплых солнечных лучах. На балконе стоят два стула и маленький столик. На столике — печенье и белый напиток в хрустальном графине. Он должен бы знать название этого напитка...

— Это угощение — приз! — объявляет Роберта. — Награда за проделанное путешествие.

Они усаживаются за столик друг напротив друга, охранники стоят наготове — на случай, если понадобится их помощь или если ему, кто знает, ни с того ни с сего вздумается кинуться с балкона вниз, на острые скалы. Там, на этих камнях, стратегически расположились солдаты с тёмным, тяжёлым оружием в руках — для его защиты, как объясняет Роберта. Он представляет себе, что кинься он с балкона — и эти стражи внизу тоже, пожалуй, станут обращаться к его останкам «сэр».

Роберта наливает белую жидкость в хрустальные стаканы — солнечный свет отражается в них, преломляется и бросает радужные блики на каменный парапет балкона.

Он надкусывает печенье. Вкрапления шоколада. Внезапно вкус и запах лакомства пробуждают целый ряд воспоминаний. Он думает о своей матери. Потом о другой своей матери. О школьном ланче. О том, как обжёг нёбо свежеиспечёнными печеньями. «Я люблю, когда они мягкие и горячие. Я люблю, когда они твёрдые и почти подгоревшие. У меня аллергия на шоколад. Обожаю шоколад».

Всё это — правильные утверждения. Но как же они могут быть правильными? Если у него аллергия, то как же он может помнить столько чудесных моментов, связанных с шоколадом?!

— Марафон загадок продолжается, — молвит он.

Роберта улыбается.

— Это уже почти полное предложение. Вот, попей.

Она протягивает ему стакан с холодной белой жидкостью, он принимает его.

— Ты подумал над своим именем?

Он потягивает напиток — и в то же мгновение, когда приятная жидкость орошает приставший к нёбу кусочек печенья, в голове его взвивается новый вихрь воспоминаний. Под воздействием этого нового вкуса сквозь сито его ума просеивается ещё сотня мыслей, оставляя за собой драгоценные бриллианты.

Машина с электрическим глазом. Он знает, как она называется! А это белое непонятно что — оно из коровы, правильно? Коровий сок. Начинается на «М».

Электрический глаз.

— Кам!

Коровий сок.

— Му!

Роберта с недоумением смотрит на него.

— Кам... му... — снова выдавливает он.

Её глаза сверкают пониманием:

— Камю?

— Кам. Му.

— Камю! Какое великолепное имя. Ты превзошёл самого себя.

— Камера! — наконец выговаривает он. — Молоко!

Но Роберта уже не слушает его. Сам того не ведая, он отправил её в куда более экзотичные дали.

— Камю, философ-экзистенциалист! «Жить до слёз». Браво, мой друг! Браво!

Он не может взять в толк, о чём она, но если Роберта счастлива, то он тоже счастлив. Приятно сознавать, что она им восхищается.

— Твоё имя будет Камю Композит-Прайм [10] , — говорит она, и на её лице расцветает улыбка — широкая, как сияющее море. — Комиссия просто умрёт!