Чтение онлайн

Это максимально близко к тому, чтобы критиковать его — дальше я себе не позволял.

Вина пронзает мою грудь, и требуется вся моя сила, чтобы не схватиться за неё в отчаянии. Последнее, что мне нужно, — чтобы ко мне вызвали Целителя из-за реакции на собственные неудачи.

Шерри издаёт тихий вздох, качает головой и спешит меня успокоить:

— Она такая юная и без родителей! Хорошо, что у неё есть вы.

Я снова бросаю взгляд на свою Связанную, но она смотрит в пол, а слёзы по-прежнему безостановочно текут по её щекам. Вокруг неё витает аура ярости, а не страдания, и я не понимаю, как Шерри могла принять это за что-то другое.

Ещё раз ободряюще улыбнувшись, я обхожу её стол и подхожу к своей Связанной, останавливаясь перед ней. Она не реагирует какое-то время, и когда наконец поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, потухший огонь в них вместе с опущенными плечами ещё сильнее сжимают мне грудь.

Я не могу дрогнуть сейчас или поддаться её играм, даже если последствия её действий теперь причиняют ей боль.

Это борьба, но я заставляю свой тон оставаться низким и ровным:

— Шерри сказала, что всё из-за какой-то работы. Она у тебя с собой?

Она кивает без единого слова и даже без капли своего обычного запала. Тянущее чувство в груди становится всё настойчивее, острее и нетерпеливее, пока это же ощущение не распространяется по моим конечностям, и меня наполняет потребность что-то сделать. Я отворачиваюсь от своей Связанной прежде, чем совершу какую-нибудь глупость — например, утешу её или вытащу из этого здания подальше от всего этого фарса, в котором мы все застряли.

Без стука я открываю дверь в кабинет декана Майера. Он вздрагивает от моего внезапного появления, в то время как мой брат сидит напротив его стола совершенно невозмутимо.

Никаких его теневых ночных кошмаров не видно, но мне не нужно их видеть, чтобы знать: его Узы бодрствуют, осознают происходящее и отслеживают всё взаимодействие. Теперь это для меня вторая натура — ощущение, над которым у меня нет контроля, и всё же оно определяет каждое моё действие в отношении брата. Когда-то я думал, что это особенность Торговцев Смертью, ещё одна аномалия нашего проклятия, но теперь я знаю: это какая-то необъяснимая связь между нашими чудовищными Узами, выходящая за рамки нашей Группы Связанных.

Это предупреждение действовать осторожно.

Нокс вообще не реагирует на моё присутствие, его взгляд прикован к картине, висящей за спиной Майера. Раньше она висела в столовой дома моих родителей — в том доме, куда я не мог ступить после смерти матери, — и я забыл до этого момента, что вся коллекция картин моего отца выставлена по кампусу Дрейвена по просьбе Уильяма.

Попытка сохранить память и наследие брата, не вызывая подозрений у Совета, явно растревожила Нокса воспоминаниями из детства, которые никогда не должны были на него обрушиться.

Я сажусь рядом с ним, с отработанной лёгкостью принимая позу, ясно дающую понять: независимо от того, с какой стороны стола я сижу, моё слово в этом вопросе будет окончательным. Редко мне приходится действовать так, но я готов на всё, чтобы защитить брата — и свою Связанную.

Майер переводит взгляд с одного на другого, явно озадаченный, а затем одаривает меня натянутой улыбкой, вытирая пот со лба:

— Я понимаю, что ситуация деликатная, но я оказался в довольно затруднительном положении.

Откинувшись на спинку стула, я пожимаю плечами:

— Уверен, мы сможем прийти к соглашению относительно правильного решения.

Взгляд Майера мелькает в сторону Нокса, прежде чем снова встретиться с моим:

— Вы кажетесь очень уверенным, но, к сожалению, профессор Дрейвен, похоже, не разделяет этих взглядов.

Почти невозможно не стиснуть зубы и не выдать своё раздражение наружу, и спокойная улыбка на моём лице вот-вот рассыплется. Я отказываюсь смотреть на Нокса или вовлекать его в разговор. Любая возможность для язвительности и насилия будет им непременно использована в таком состоянии, и Майер не переживёт столкновения.

— Олеандр Фэллоуз посещала все занятия и достаточно уважительно участвовала в обсуждениях. Такое поведение нехарактерно для неё, и вопрос следует решить предупреждением.

Майер выглядит так, будто предпочёл бы умереть, чем продолжать, но, надо отдать ему должное, он продолжает:

— Даже если я соглашусь с этим, советник Дрейвен, это не решит проблему полностью. Нет смысла в том, чтобы студентка посещала занятия, которые она провалит. А профессор Дрейвен ясно дал мне понять, что именно это и произойдёт.

Кровь и боль.

Последнее, что нужно этому разговору, — вмешательство моих Уз. Чёрная полоска дыма обвивает моё запястье в предупреждении, и когда я слегка сдвигаюсь, чтобы скрыть её, внимание Нокса наконец обращается ко мне. Он не смотрит на меня и даже не поворачивается в мою сторону, но изгиб его губы говорит более чем достаточно.

— Пока Фэллоуз способна посещать занятия, от профессора Дрейвена больше ничего не требуется. Я возьму остальное на себя. Если личное присутствие на занятиях невыносимо, она может перейти на просмотр лекций онлайн. Она будет посещать занятия, а профессор Дрейвен продолжит исполнять свои обязанности — и то, и другое без каких-либо последствий.

***

Вививн Уэнтли редко отдаёт приказы или выдвигает требования, но когда он это делает, я без вопросов освобождаю для него время в своём расписании.

«Тебе нужно найти для меня время сегодня».

Неопределённость этих восьми слов — без приветствия и каких-либо любезностей, смягчающих их, — ложится на мои плечи неприятной тяжестью. Я не боюсь этого человека, как многие мои сверстники, но я чертовски его уважаю.

Если он ищет встречи со мной с такой срочностью, это стоит моего времени и внимания.