Разорванные узы
Шрифт:
— Он слишком долго жил на «одолжённое» время. Грифон будет в восторге, узнав, что он больше не играет роль послушного советника и опасно балансирует на грани превращения в угрозу для сообщества. Он уже десять лет ждёт шанса полностью сломать этого мерзавца.
Вивиан медленно кивает:
— Я слышал всю ту чушь, которую он наговорил тебе насчёт Фэллоуз. Я удивлён, что вы все сохранили хладнокровие, но это определённо помогло мне пресечь любые возмущённые шёпоты, доходящие до моих ушей от остальных членов Совета. Не думал, что когда-нибудь буду хвалить тебя за то, что ты поставил благополучие сообщества выше благополучия своей Связанной, но наши дни так называемого мира сочтены, а война вытаскивает наружу всякую дрянь.
Моим Узаам не нравится, что он так говорит, и мой тон становится резче, чем я планировал:
— Её благополучие никогда не было под угрозой — если не считать её собственных глупых решений и ребяческих игр. Если Шарп станет непосредственной угрозой для неё, с ним разберутся.
Сложив руки перед собой и положив их на стол, Вивиан смотрит на меня так, будто пытается заглянуть мне в череп. По этому конкретному вопросу мне абсолютно нечего скрывать, и, честно говоря, я зол, что он вообще ставит под сомнение мою защиту.
Он лучше многих знает, на какие шаги я шёл последние пять лет, а также о фундаменте, который я начал закладывать задолго до того, как услышал имя «Олеандр Фэллоуз».
Вивиан медленно выдыхает:
— Знаешь, вы с Фэллоуз во многом похожи. Думаю, именно поэтому мне так нравится эта девчонка. Я вижу, как она оценивает каждого Одарённого в комнате… и она не впечатлена. Теперь я вижу, как она каждую неделю доказывает им всем обратное, и если это не черты Дрейвенов, то я не знаю, что это.
Я усмехаюсь, запрокидывая голову и недоверчиво глядя в потолок:
— Ну, я никогда не сбегал от своей Группы Связанных и не заставлял их пять мучительных лет гоняться за мной по всей стране, так что я не уверен, что вижу то же, что и ты.
Он снова пожимает плечами:
— Я сказал «похожи», а не «идентичны». Я думаю, хорошие пары Связанной похожи в некоторых аспектах и дополняют друг друга там, где это важно. Я не думаю, что ваша связь обречена, как ты опасаешься.
Этот человек — самое близкое к фигуре отца, что у меня было с тех пор, как моего собственного отца казнили. Я ценю его мнение по вопросам больше, чем чьё-либо ещё за пределами моей Группы Связанных, даже больше, чем мнение моего дяди, который взял нас с Ноксом под свою опеку и защищал нас обоих, когда стервятники начали кружить.
Вероятно, именно поэтому я достаточно расслаблен, чтобы выдохнуть со всем отчаянием и разочарованием, которые накопились внутри. Мои плечи опускаются, ноют от напряжения, которое я держал весь день, и никакое растирание не уберёт головную боль, нарастающую за глазами.
— Она хороший ребёнок, Норт. Я знаю, это не то, что ты хочешь услышать сейчас, когда злишься из-за всего этого, но у неё светлая голова, она решительна, когда ставит перед собой цель, и она заботится о людях вокруг. Она хорошо это скрывает, но она не получает никакого удовольствия от боли и страданий, происходящих вокруг неё.
Я бросаю на него жёсткий взгляд:
— Гейб несчастен.
Вивиан смотрит в ответ непоколебимо:
— И это убивает её. Это съедает её изнутри, Норт, я обещаю тебе… Подумай на секунду: что бы ни заставило Олеандр Фэллоуз бежать, это настолько пугает твою Связанную, что пытка её Связанных — и, в свою очередь, её самой — кажется лучшим из двух вариантов. Она предпочла бы, чтобы вы все ненавидели и отвергали её публично и в частном порядке, чем столкнуться с альтернативой.
Вивиана нелегко обмануть или манипулировать им.
Он всегда поддерживал Нокса, убеждал меня в истинных намерениях моего брата, когда я был готов сдаться, и неустанно работал со мной, чтобы очистить Так-команды от шпионов Сопротивления. Я никогда раньше не сомневался в его словах.
Так почему же я не могу поверить им сейчас?
Вивиан, никогда не избегавший сложных тем, бросает на меня ещё один суровый взгляд, прежде чем открыть нижний ящик стола и достать бутылку с янтарной жидкостью — она могла быть чем угодно — и два стакана. Он осаживает меня в ту же секунду, как я открываю рот, чтобы отказаться:
— Это приготовил Унсер — ты что, сомневаешься в его вкусе, Дрейвен, или это просто твоя серебряная ложка мешает?
От силы, с которой я захлопываю челюсть, болят зубы. Этот человек лучше кого бы то ни было знает, как нанести точный удар. Не то чтобы он намеревался меня задеть или разозлить, но его настойчивость в том, чтобы я выпил, заставляет тревожные звоночки звенеть. Пока что я игнорирую их, продлевая себе отсрочку от очередного кошмара, который вот-вот обрушится на меня.
Вивиан ждёт, пока я не допью второй стакан, а затем внимательно смотрит на меня поверх края своего:
— Я разговаривал с Шором о твоей Связанной.
Стакан замирает на полпути ко рту, но Вивиан качает головой, видя моё удивление:
— Он не рассказал мне многого о том, что улавливает от неё, и я бы не стал тебе говорить, даже если бы рассказал. Это… мои собственные наблюдения.
Он встаёт и обходит стол, беря пульт с верхней части шкафа для документов — вокруг разбросаны бумаги и папки из манильской бумаги. Направляет пульт на телевизор на стене в дальнем конце комнаты — с отличным обзором с обеих сторон его стола.
На экране появляется моя Связанная.
Это запись с камер наблюдения из лабиринта, остановленная в тот момент, когда она собирается пройти сквозь шипы. Но Вивиан нажимает кнопку воспроизведения, и мы молча смотрим, как она сталкивается с «прудной сукой».
Моё сердце подскакивает к горлу, но она проходит всё. Определённо не без царапин: к тому моменту, как она приближается к центру, она изранена и хромает, но её состояние гораздо лучше, чем у любого другого студента там.
Вивиан останавливает запись, только чтобы перемотать её и снова нажать «воспроизведение» с той же начальной точки. Я смотрю так же сосредоточенно, как и в первый раз, — как и все три раза, когда читал её работу, — будто умру, если отведу взгляд хотя бы на секунду.