Чтение онлайн

Горбунова раздражала заржавевшая, неповоротливая система. Отсутствие свободы душило страну. Она в агонии задыхалась. А Горбунов не понимал одного, что в России, как только слабеет власть начинается смута. В обществе назревал кризис. Необходимо было выпустить накопившийся пар. Бурно зашевелилась интеллигенция. Если раньше её держали на цепи, и она была довольна миской похлёбки и пусть не совсем просторной будкой. Правда, иногда хозяин мог ее побить палкой и посадить в клетку, но и это её особо не раздражало, то, сейчас, когда расковали цепь, она почувствовала свободу. Бегала по двору размером в одну шестую суши земли, кидалась на забор, норовя вырваться туда и посмотреть, что же там за этим железным занавесом.

В первую очередь Горбунов решил обновить ЦК. Это, вообще-то, понятно и свойственно для любой власти — избавиться от старого окружения и ставить своих. Для начала он решил покончить с претендентами на власть. Его бывший конкурент, секретарь московского горкома был снят. На его место был назначен из глубинки, секретарь свердловского обкома Борис Соснин. Ставя его на должность, Горбунов надеялся, что пришедший из глубинки Соснин, не связанный с московской номенклатурой, будет ему благодарным, и служить преданно. Но он глубоко ошибался: не связанных тайными узами с московскими чиновниками, секретарей обкомов не бывает. Все они были подвешены на тайные нити, которые дёргались тем или иным чиновником из Кремля, и каждый кремлёвский кукловод старался протянуть повыше свои куклы, чтобы в Москве их использовать в борьбе за власть. Так же был, вытянут Андроповым в Москву и сам Горбунов. Система до наивности простая. Расставляй на местах своих людей, а те приведут тебя к власти. Она была опробована ещё Сталиным. Таким же путём шли и последующие вожди.

Соснин не был человеком Горбунова. Придя в Москву, он усилил ряды противостояния. Был прекрасным популистом: появлялся на публике в магазинах, ездил в троллейбусах. Правда за этим троллейбусом шла служебная машина. Проехав одну остановку в общественном транспорте, напустив простому люду в глаза туман, он сходил на остановке, садился в машину и ехал по своим делам. И этот дешевый трюк срабатывал. По Москве пошла молва об истинно народном секретаре обкома. С помощью дешевого популизма Соснин стал набирать авторитет. Это не нравилось Горбунову — не может быть у народа два вождя. О том, что Соснин болел алкоголизмом, Горбунов не знал. Тогда все секретари хорошо пили, не пьющий секретарь считался чужаком в стане коммунистических бонз. Но, когда Соснин стал не появляться на заседаниях политбюро, в горкоме, находясь в состоянии запоя, Горбунов занервничал и решил его убрать. Но лагерь противостояния рос, не давая Горбунову стать полновластным хозяином Кремля. Людей, недовольных Горбуновым, становилось всё больше. И не только из-за его деятельности.

В отличие от разжиревших жён партийных чинов Рая выглядела импозантно. Это дразнило кремлёвских жён, а те жужжали по ночам в уши своим мужьям. А, как известно: мысли, менталитет мужа формируется дома женой. В результате в среде высших партийных кругов нарастало недовольство в начале Раисой, а затем и самим Горбуновым. Однажды, на заседании политбюро, подвыпивший Соснин высказал дерзость в лицо Горбунову:

— Вы не руководите страной, — сказал он. — Страной руководит ваша жена.

— А вы горкомом с бодуна руководите, вы же трезвым редко бываете, — парировал Горбунов.

Этот дерзкий выход оскорбил Горбунова. Противостояние переросло в явную войну. Вся недовольная Горбуновым номенклатура увидела в Соснине лидера, способного прийти к власти. Раскол в партийных рядах самой верхушки стал явным. И этот раскол приведёт к распаду страны, но это потом, а сейчас Горбунов на всю страну объявил о новой задаче партии — это была борьба с пьянством и алкоголизмом. Он добился постановления ЦК, где чёрным по белому было написано: «Отстранять от должности партийных руководителей, склонных к пьянству». Теперь Соснина он мог брать голыми руками. Но, борясь с Сосниным, он ввёл в стране по сути дела сухой закон, чем противопоставил себя народу. Его популярность стала падать. Виной всему было его незнание России.

В комедии «Первый винокур» Л.Н.Толстого старый чёрт говорит мужицкому чертёнку: «Ну, молодец! Заслужил краюшку. Теперь только бы вино пили, а они у нас в руках всегда будут». И в этой подчинённой бесам стране целиком слушались бесов. Строчили друг на друга доносы. Охраняли, жгли и убивали друг друга в лагерях. Загадили реки, озера и всю вокруг территорию. Оскверняли храмы, воровали иконы и не только у Бога, но и друг у друга, воровали всё, что плохо лежит и пили, пили, пили. И вот с этим бесовским злом решил бороться сам бесопомазанник.

Везде прошли партийные собрания для острастки, некоторых сильно пьющих снимали с должностей. Машина закрутилась, борьба пошла полным ходом. Милиция отлавливала на улицах пьяных мужиков и кидала в вытрезвители. Все эти заведения были переполнены.

— Смотри, Вася, не нарвись, — говорил комдив. — С выпивкой будь поосторожней, пока не наполнят весь этот поезд. Когда все вагончики заполнят и поезд укатит, затихнут, тогда и выпить можно. Сегодня был у секретаря райкома. Мужик уже перестроился. В кабинете вместо бутылки чайный сервиз ставили, правда, в чайнике вместо заварки коньяк был, вот и пузырили из него. Отдыхал в Крыму, жалуются крымчане: их заставили вырубить все виноградники. Не выдержав этого, на чердаке повесился знаменитый селекционер — виноградарь, учёный.

Бурцев умел ладить с людьми и сейчас на новом месте с комдивом он также нашёл общие точки соприкосновения, вернее нашёл эти точки сам комдив. Бывают в жизни такие люди, обладающие определённой энергией: не знаю, с космоса она или от Бога, но знаю, что к обладателю такого дара льнут люди, чтобы пообщаться и поделиться самым сокровенным. Из таких людей в старину, наверное, получались колдуны и шаманы и к ним шли люди со своими болезнями, горем и бедами. Таким даром и обладал Бурцев. Хотя он до конца и не осознавал этого, но всегда чувствовал к себе уважение людей. В поисках такой отдушины и зачастил к Бурцеву комдив. Он был лет на десять старше Бурцева, успел повоевать в Анголе и в Афганистане, был на хорошем счету у командования, считался перспективным офицером. Но этой осенью в конце ноября случилась трагедия. Конец осени — это короткие дни и сильные туманы. Вечером на служебной «Волге» водитель вёз из города его жену и дочь. В тумане он не увидел стоящий на дороге каток, который оставили горе-дорожники. Водитель и жена скончались на месте, а дочь, не приходя в сознание, спустя неделю. Получив такую травму, искореженная войной душа, больше не смогла бороться. У него не было настоящего, а коль нет его, стало быть, и нет будущего. Он жил только прошлым, войной в Афганистане и мечтал туда снова вернуться. И в это прошлое он мог возвращаться только с помощью бывшего на войне Бурцева. Всегда начинался разговор со слов: «Вася, а ты помнишь в Афганистане?» И дальше шёл один монолог — длинный рассказ о каком-нибудь бое или интересном случае. Иногда эти рассказы повторялись, когда комдив был сильно пьян. А пьяным он становился всё чаще и чаще.

Сегодня, как обычно, он зашёл к Бурцеву домой и поставил на стол бутылку.

— Ты себе, Вася, наливай на самом донышке, чтоб не спился как я. А мне можешь всё остальное, не могу её один пить.

— А зачем же тогда пьёте?

— И без неё не могу.

— Может быть, Юрий Владимирович, надо бы и побороться?

— А зачем бороться. Скоро «консенсус» все виноградники вырубит, западные вина будут не по карману, а водки уже и сейчас нет, вот эту еле взял. Мужики завелись, друг дружке морды бьют, думал и мне перепадёт. И чего это, Вася, наши вожди всё с растениями борются. Этот с виноградниками, а Хрущев с пшеницей боролся, всё кукурузу сеял. Я служил на севере, и там пытались её культивировать. Мозгов у них нет что ли? Ну и чего они добились? В булочных, помню, очереди километровые были, как сейчас за водкой. Хлеб из кукурузной муки был — есть невозможно. На следующий день как камень. Солдаты баловались. Возьмут холостой заряд, засунут буханку в ствол вместо снаряда, по соседнему танку как вмажут этой буханкой, аж броня трещит. Не тем они занимаются, борются с чем-то непонятным. Мужика надо из «свинарника» вытаскивать, чтобы он жил нормально.

— А как из него вытащишь, если замкнутый круг. Бюджет-то алкогольный. Люди в стране работают фактически за водку. Сейчас стали бороться с пьянством, бюджет не дополучает огромных денег.

— Ты прав, экономики нет, она в основном военного предназначения. Помню, когда дочь ещё жива была, стала просить меня, чтоб я ей джинсы купил. Поехали мы с ней на рынок, пол дня потеряли — у спекулянта одного нашли. Двести пятьдесят рублей отдал — половину зарплаты комдива. Так что ж это за экономика, если штанов нормальных сшить не можем. Мой друг во Владимире на оборонном заводе работает. Их, кроме оружия, заставили выпускать ещё швейные машинки и мясорубки. У них новейшие станки с программным управлением на сталь рассчитаны, а корпус швейной машинки — из чугуна. Говорит всё забивается, станки ломаются, программу запустить нельзя. Одним словом, на «коленке» всё клепают. А модель машинки — «Зингер», которую после Победы из Германии привезли, только название изменили. В мире уже лет тридцать таких не выпускают. Все склады забиты, никто их не берёт. Вождь думает, что, сидя в Кремле, шашкой махнул, и вмиг вместо танка мотоцикл сделают. Мир давно от этого отошел: все механизировано и роботизировано. Водка, нефть, да армия — вот на чём и держится это государство. С водкой поборолись, один столб подпилили. Армия слабеет. Ты же знаешь как «консенсус»» к ней относится. То ли он генералов боится, то ли ненавидит военных. Бывает, что у человека аллергия на мундир. Осталось упасть цене на нефть и этому Союзу п…дец придет.