Чтение онлайн

Было утро, хотя солнце встало уже высоко. Я жалась к домам, ошеломленная шумом и суетой. Надо мной женщина перегнулась через балюстраду и вылила ведро прямо на улицу. Вода брызнула мне на ноги, и я отпрыгнула, глядя, как она стекает под уклон, образуя ручейки между булыжниками мостовой. Мужчина, спешно покидавший некое заведение без вывески, чуть не налетел на меня и выругался.

— Поберегись, кроха! — резко прикрикнул он и поспешил дальше по улице, стуча каблуками по камням. Я заметила, что его брюки измяты и застегнуты неаккуратно, словно надетые в спешке, а капюшон мантии вывернут наизнанку. Все посетители Дома Кактуса уходили от нас отдохнувшими и ухоженными, выпив напоследок бокал бодрящего вина или наливки; но ни один из завсегдатаев Двора Ночи не пришел бы скоротать досуг в наряде из бумазеи.

За следующим углом обнаружилась небольшая приятно затененная деревьями площадь с фонтаном в центре. Был базарный день, торговцы гомонили, перекрикивая друг друга. Я сбежала, не захватив ни крошки, и от вида и запаха еды желудок мигом напомнил об этом упущении. Я остановилась у лотка торговки сладостями, привлеченная ее драже и марципанами, и рассеянно взяла миндальную конфету.

— Раз потрогала, плати! — раздался резкий голос старухи. Испугавшись, я уронила лакомство и подняла глаза на торговку.

Несколько мгновений она яростно сверлила меня взглядом. Багровое лицо, дюжий крестьянский костяк, скрытый под слоем жира, наверняка наеденного за приготовлением товара. Дрожа, я посмотрела ей в лицо и увидела под суровой массивной оболочкой душу, способную сострадать, и мой страх почти пропал.

Но рассмотрев мои глаза, она переменилась.

— Дьявольское семя! — Старуха вскинула похожую на булку руку и указала на меня пухлым пальцем. — Нечестивый отметил это дитя!

Никто не говорил мне, что жители округи у подножия Моннуи жутко суеверны. Торговцы начали оборачиваться и тянуть ко мне руки, чтобы схватить. В ужасе я ринулась вперед. К несчастью, путь преградил лоток с персиками, который я тут же опрокинула. Спотыкаясь на раскатившихся фруктах, я поползла под навес. Что-то неприятно хлюпнуло под левым локтем, и в воздухе разлился приторный запах раздавленных персиков. Зеленщик гневно завопил, несясь ко мне из-за перевернутого лотка.

— Пст! — из-под соседнего прилавка высунулось маленькое чумазое личико мальчишки примерно моего возраста. Улыбаясь — темная кожа подчеркивала белизну зубов, — он поманил меня смуглой рукой.

Я как могла быстро поползла по усеянной фруктами земле. Почувствовала, как лопнул шов, когда кто-то схватил меня за подол платья, а я вырвалась. Мой юный спаситель не терял времени и шустро торил мне проход, юрко пластаясь под сдвинутыми прилавками. В моих жилах горел азарт, и когда мы наконец вырвались из рынка, поднялись на ноги и припустили прочь, мне казалось, что сердце вот-вот взорвется от восторга.

Несколько мужчин помоложе нерешительно попытались нас преследовать, но сдались, едва мы нырнули в лабиринт узких улочек. Но мы все равно продолжали улепетывать без оглядки, пока мой проводник не решил, что опасность миновала: он шмыгнул в дверной проем и всмотрелся в улицу позади нас.

— Отцепились, — с облегчением выдохнул он. — Они слишком ленивы, чтобы пробежать больше одного квартала или улицы, разве только стащить у них что-то большое, вроде окорока. — Он повернулся ко мне и присвистнул сквозь зубы. — У тебя в глазу пятнышко, как кровинка. Это из-за него раскудахталась та старая квочка?

После трех лет в окружении бледных и томных обитателей Дома Кактуса этот мальчик показался мне привлекательно экзотичным. Его кожа была темной как у бходистанца, глаза — черными и веселыми, а смоляные кудри свисали до самых плеч.

— Да, — подтвердила я и, потому что сочла его красивым, спросила: — Ты из какого Дома?

Он присел на корточки.

— Я живу на рю Куполь, рядом с храмом.

Крыльцо было пыльным, но мое платье испачкалось еще больше, поэтому я собрала подол вокруг колен и села на ступеньку.

— Моя мама происходила из Дома Жасмина. У тебя вроде их цвета, да?

Он коснулся вплетенных в мои волосы лент.

— Милые тряпицы. Можно выручить несколько медяков на рынке. — Тут его глаза чуть не вылезли из орбит. — Так ты со Двора Ночи!

— Да, — кивнула я, но тут же поправилась: — Нет. Из-за пятнышка в глазу меня хотят продать.

— Не свезло. — Мальчик на секунду задумался над моими словами. — Я тсыган, — чуть погодя сказал он, буквально раздуваясь от гордости. — Уж мама-то моя точно тсыганка. Она гадает на площади каждый день, кроме базарных, и берет на дом стирку. Гиацинтом меня кличут.

— Федра, — представилась я.

— Где ты живешь?

Я указала на холм — точнее, туда, где он по моему представлению находился; в лабиринте улочек я совсем заблудилась.

— Ого. — Гиацинт втянул воздух и цокнул языком. От него вполне терпимо пахло немытым телом. — Хочешь, отведу тебя домой? Я знаю все улицы в Городе.

В эту секунду мы оба услышали быстрый и целеустремленный стук копыт, отличающийся от обычного городского шума. Мальчик попытался было удрать, но преследователи уже пустили коней прямо на нас. Двое гвардейцев дуэйны в ливреях Дома Кактуса: сумеречно-синих с легкой позолотой.

Меня поймали.

— Ты, — раздраженно рыкнул один из гвардейцев. Черты лица парня были правильными и красивыми — в гвардию Дома Кактуса зачисляли с оглядкой не только на боевое мастерство, но и на пригожесть. — Ты рассердила дуэйну и обозлила торговцев, дрянная девчонка. — Одной рукой в перчатке он поднял меня за шиворот. Я беспомощно болтала ногами. — Хватит озоровать.

Он усадил меня в седло перед собой и развернул коня. Глянул на напарника и мотнул головой, наверное, в сторону дома. Гиацинт между тем выбрался на мостовую в опасной близости от конских копыт, и второй гвардеец, выругавшись, замахнулся на него кнутом.

— Прочь с дороги, грязное тсыганское отродье.

Мальчик увернулся от удара бича с легкостью, отточенной годами практики, и несколько шагов пробежал за сорвавшимися в галоп лошадями.

— Федра! — крикнул он. — Возвращайся, давай еще встретимся! Помни, рю Куполь!

Я изогнула шею, стараясь высунуться из-за обтянутой синем мундиром груди гвардейца, чтобы в последний раз посмотреть на нового друга — мне было грустно от него уезжать. Несколько счастливых минут тсыган Гиацинт был мне настоящим другом, а ведь до того со мной никто никогда не дружил.