Чтение онлайн

— Констанция, не можем же мы бросить бедного Амброзия, ведь он умрет! Мы должны что-то придумать.

Барсучиха легла, положив голову между передними лапами.

— Да, надо подумать. У кого-нибудь есть предложения?

Мыши, размышляя, что же делать, уселись на пол, но Матиас тут же вскочил:

— Придумал! Ждите меня здесь, я мигом.

Брат Альф со вздохом посмотрел вслед маленькой фигурке, быстро-быстро шлепающей своими огромными сандалиями, и покачал головой:

— Констанция, что он надумал?

Барсучиха улыбнулась — она все больше доверяла Матиасу, все больше полагалась на его сообразительность:

— Не волнуйся, брат Альф. Что бы это ни было, можешь с кем угодно спорить на свой капюшон — это, без сомнения, будет нечто дельное и умное. У этого мышонка голова набита отнюдь не желудями.

Брат Альф бросил взгляд на замершего в траве ежа:

— Не опоздать бы. Амброзий уже даже не шевелится. Лежит на траве ничком.

Его слова прервало появление Матиаса и полдюжины кротов. Их старший выглянул за стену, прикидывая расстояние до Амброзия, и, быстро царапая когтем по стене, сделал какие-то подсчеты. Затем он повернулся к Матиасу:

— Сдается мне, твоего дикобраза можно сюда притащить, начальник. Ты только за ворота нас выведи и стой на стреме. Повернувшись к своей артели, Кротоначальник — это был его официальный титул — принялся обсуждать ширину хода, твердость грунта и все прочее, что нужно знать любому землекопу, прежде чем начинать работу. Матиас прошептал Констанции и брату Альфу:

— Кротам часто приходится выручать тех, кого завалило в норе. Нам остается только стоять на страже у юго-восточного прохода в стене, пока они не спасут Амброзия.

— Прекрасно. Чего же мы ждем? Скорее идем! — устремилась вперед Констанция.

Они бесшумно выскользнули через маленькую, выкрашенную в зеленый цвет железную дверь. Матиас, напрягая глаза, вглядывался в неподвижного Амброзия. Еж по-прежнему лежал примерно в полутораста мышиных шагов от них. Кроты размотали веревку. Под наблюдением Кротоначальника двое его подчиненных начали копать. Через минуту на том месте, где они только что стояли, возник холмик, а сами землекопы пропали из виду. Вскоре их влажные носы высунулись из ямы.

— Все в ажуре, начальник: ни тебе корешков, ни камушков. Сдается нам, можно двигать дальше. Удовлетворенный, Кротоначальник с остальными землекопами двинулся к норе.

— Значит, так, я впереди, Десятник с Опушкой — за мной. Почтительно опустив нос, он повернулся к Матиасу и Констанции:

— А вы, господа хорошие, здесь обождите.

Еще один фонтан мягкой черной земли — и кроты скрылись с глаз.

Констанция втягивала своим чутким носом ночной ветер, Матиас прислушивался к ночным звукам. На поверхности земли образовался длинный, продолговатый холмик, продвигавшийся все ближе к Амброзию. Ночь была тиха и спокойна, но Матиас и Констанция все время были начеку, понимая, что, если они потеряют бдительность, все для них и для кротов может плохо кончиться. Матиас возбужденно прошептал:

— Смотри, они уже прямо под стариной Амброзием! Что за чудные землекопы, право слово! Вот это да, Амброзий уже исчез, — должно быть, они втащили его в туннель.

Землекопы вернулись удивительно быстро. Они вылезли из норы, волоча ежа на перекинутых через плечо веревках, и отказались от помощи, которую им предложили барсучиха и мышонок. Кротоначальник сморщил нос:

— Не, не надо, только лапы понапрасну замараете.

Амброзия они доставили в лазарет аббатства, где ежом занялся сам аббат Мортимер. У Амброзия была Длинная неровная рана, она тянулась от уха до кончика передней лапы. Брат Альф сочувственно качал головой:

— Потому старина Амброзий, наверное, и потерял сознание — от боли и потери крови. Должно быть, ему, раненому, пришлось долго ползти и катиться. Как вы думаете, отец настоятель, он будет жить?

Аббат только улыбнулся. Он уже промыл длинную рану и приложил к ней припарку из трав.

— Нет никаких оснований для беспокойства, брат Альф. Амброзий Пика — это кожа да иглы. Старик крепок, словно булыжник. Смотри, он уже приходит в себя.

Действительно, еж забавно хрюкнул, несколько раз свернулся и развернулся, а потом открыл глаза и огляделся.

— Ой-ой-ой, как ухо болит! Отец настоятель, ведь вы не станете безучастно смотреть, как страдает несчастный отпрыск славного рода Пика? Неужели у вас не найдется капельки октябрьского орехового эля, чтобы промочить его пересохшую глотку? — взмолился Амброзий.

Все присутствующие, видя, что их старый друг жив и вне опасности, с облегчением расхохотались. Матиас был поражен: сколько же эля выпил Амброзий, прежде чем почувствовал себя в силах начать рассказ. Еж шумно облизнулся:

— Ох-хо-хо, так-то лучше. Ну что ж, я сделал все, как мне было велено, обошел всех, кого только мог. Колокол Джозефа очень помог всех предупредить. Короче говоря, около полудня пришел я к дому Полевкинсов. Только я сообщил им скверную новость — тут, чтоб мне лопнуть, этот маленький плакса Колин Полевкинс забегал по дому с воплями, скуля и причитая, что вот, дескать, теперь всех перережут прямо в постелях. Хотите верьте, хотите нет, но Колин словно свихнулся, никак было его не унять. Ну и вот, на шум в доме прибежала стая крыс, — должно быть, промышляли где-то неподалеку. Не успели мы и рты открыть, как они набросились на нас, так что мне оставалось только свернуться и выставить иглы. Они схватили плаксу Колина и его родителей, но старого Амброзия Пику им было не сцапать, нет, отец настоятель. Тогда один из них с силой ткнул в меня железным прутом от церковной ограды. Решили, что я мертвый, и бросили — слишком колючий, говорят, нельзя жрать. Ну семью Полевкинсов они утащили, а я подождал, пока все утихнет, и отправился в аббатство. Дошел до Леса — это последнее, что я помню… Эй, а не осталось ли чего в кувшине? Мне для поправки эль нужен, отец настоятель, а то меня от ран лихорадка начнет бить.

Матиас с грустью склонил голову: семья Полевкинсов в плену, их ожидает смерть или рабство. Правда, спасение ежа воодушевило Матиаса, и он уже собирался открыть рот и сказать, что они с Констанцией добровольцами идут в церковь святого Ниниана — спасать пленников. Аббат и барсучиха словно прочли его мысли. Но аббат только взглянул на Матиаса, вздохнул и покачал головой. Констанция оказалась более разговорчивой:

— Матиас, даже и не думай об этом. Не надейся, что сможешь увести Полевкинсов из-под самого носа Клуни. Представь: вот проникли мы в лагерь, кругом сотни вооруженных крыс. Представил? Большая же от нас будет польза для обороны Рэдволла, когда Клуни насадит наши головы на шесты! Матиас, ты храбрый мышонок, так постарайся быть благоразумным и служить хорошим примером для остальных — не теряй голову и побереги свою жизнь.

Поразмыслив, Матиас понял, что барсучиха права. Все уже разошлись спать, а он еще долго сидел и думал. Сотни планов, один безумнее другого, роились в его голове. Поняв, что вконец запутался, он побрел в Большой зал и встал перед гобеленом. Матиас не сразу осознал, что вслух разговаривает с Мартином Воителем.

— О Мартин, что бы ты сделал на моем месте? Я знаю, что еще очень молод, я еще только послушник, даже не член Ордена, но ведь и ты был молод. О да, я знаю, как бы ты поступил! Ты надел бы доспехи, взял свой меч и бился бы с крысами, и они отпустили бы Полевкинсов или погибли бы все до одной. Но, увы, те времена миновали. У меня нет волшебного меча — одни советы старших и мудрых, к которым я могу только прислушиваться.