Чтение онлайн

Бац! Длинная упругая ветка лиственницы распрямилась и с силой ударила Рваноуха по лбу. Он тотчас упал без чувств. Потирая лапы, Матиас вышел из засады. Пришлось попотеть, оттягивая ветку! Размотав веревку, он быстро привязал Рваноуха к стволу толстого дуба. Ждать, пока крыса придет в себя, было некогда: Матиасу предстоял дальний путь, и, сделав дело, он, не теряя ни секунды, побежал дальше.

Днем дождь прекратился, и жаркое июньское солнце, как бы извиняясь за долгое отсутствие, затопило лес ярким светом. От мокрой земли поднимались облака пара, отсвечивая золотом в пробивающихся сквозь листву косых лучах. Запели птицы, каждый цветок и травинка, прихотливо украшенные ожерельями сверкающих капель, ослепительно засияли.

Солнце отогрело Матиаса, он почувствовал прилив сил. Напевая вполголоса, мышонок бежал сломя голову и чуть не выскочил из-под защиты леса на открытый луг, но вовремя остановился. Перед ним лежал заросший бурьяном пустырь, что некогда принадлежал церкви святого Ниниана.

Притаившись на опушке леса, Матиас видел заднюю стену церкви — ее охраняло около дюжины крыс. Единственными укрытиями на поле от леса до церкви служили пучки чертополоха и небольшие бугорки земли. Задумавшись, Матиас сказал вслух:

— Гм, однако небольшие трудности.

— Да, трудности, небольшие трудности, — ответил ему незнакомый голос. — Хорошо, что они еще не переросли в большие.

Матиас вскрикнул от неожиданности и огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда раздался голос. Но вокруг никого не было. Набравшись храбрости, Матиас приосанился и крикнул:

— Сейчас же выйди и покажись!

— Покажись! Сколько ж тебе нужно глаз, парень, а? Слепой ты, что ли?

Матиас прищурился и всмотрелся в траву перед собой… Никого.

— Последний раз говорю: выйди и покажись, — раздраженно прокричал мышонок. — Мне не до игр.

Словно по волшебству, перед Матиасом предстал… заяц. Его мех был пепельно-серым с темными пятнами, а на брюхе — белым со светло-коричневыми подпалинами. Заяц был очень высоким, с внушительными мускулистыми задними лапами, а его забавную круглую физиономию венчали длиннущие уши, жившие, казалось, собственной жизнью, — они то и дело поворачивались из стороны в сторону. Заяц, изящно отставив лапу в сторону, отвесил Матиасу изысканный старомодный поклон. Его голос слегка подрагивал.

— Бэзил Олень к вашим услугам, сэр! Опытный разведчик, боксер задними лапами, проводник через чащи и специалист по маскировке, гм, а также освободитель заблудших морковок, салата и тому подобных блуждающих существ. Умоляю, скажите, с кем имею честь беседовать, а также просветите меня относительно характера ваших небольших трудностей. Матиас решил, что этот заяц или не вполне нормален, или слегка пьян, но в его старомодной вежливости не было ничего угрожающего, и мышонок, решив отплатить ему той же монетой, низко поклонился в ответ:

— Приветствую тебя, Бэзил Олень! Мое имя — Матиас, я — послушник Ордена Рэдволла. В настоящий момент мои трудности связаны с тем, что я намереваюсь преодолеть открытое пространство между мной и вон той церковью и при этом остаться не замеченным крысами.

Бэзил Олень тихонько постучал своей огромной лапой по земле.

— Матиас, — засмеялся он. — Ну и имечко!

Мышонок тоже засмеялся в ответ и сказал:

— У тебя у самого имя еще более странное. Никогда в жизни не слыхал, чтобы зайца звали Бэзил Олень.

Заяц мгновенно исчез и появился снова, уже совсем рядом с Матиасом.

— А что ж тут такого? Родители взяли и нарекли меня Бэзилом, хотя, честно говоря, мать хотела назвать меня Колумбиной-Агнессой. Мамаша, видишь ли, думала, что родится дочка.

— Но почему же Олень? — настаивал Матиас.

— Нет существа благороднее оленя, — ответил заяц. — Разве я тебе еще не сказал, что всегда хотел быть благородным оленем, с восхитительными царственными рогами! И вот в одну прекрасную ночь я спустился к нашей старой реке и был крещен под именем Олень. Две жабы и тритон тому свидетели. Так я и стал Оленем.

Матиас, не в силах сдержать смех, громко рассмеялся. Бэзил рассмеялся в ответ и присел рядом с Матиасом.

— А знаешь, юноша, у меня такое впечатление, что ты мне нравишься, — сказал он. — Значит, тебе надо помочь добраться до той церкви? Нет ничего проще. Но куда нам спешить, мой друг? Не расскажешь ли ты пока о причине своего появления здесь? Обожаю слушать разные истории. Да, кстати, ты, я полагаю, любишь овсяное печенье и сладкий укроп? Впрочем, кто ж этого не любит! И разумеется, ты сегодня со мной обедаешь.

В лапах зайца, как по волшебству, появился ранец, из него Бэзил Олень стал тотчас выкладывать на траву различную провизию. В ближайшие полчаса Матиас, набивая рот едой, рассказал ему о себе все. Бэзил внимательно слушал, только изредка перебивая, чтобы что-либо уточнить.

Наконец Матиас закончил рассказ и выжидательно посмотрел на Бэзила, уши которого двигались вверх и вниз, словно железнодорожный семафор, — хозяин ушей задумчиво переваривал еду и полученные сведения.

— Гм, крысы. Я предполагал, что рано или поздно они пожалуют. Слухи уже давно ходили, а уши мои кое-что да слышат. Что же касается Рэдволла, то мне это аббатство давно знакомо, и аббат Мортимер тоже — славный старикан. Ваш колокольный трезвон я тоже слышал. И еще какой-то еж говорил мне, чтоб я шел в убежище, в аббатство. Но я, само собой, не пошел. О нет, никогда Бэзил Олень не был трусом. Солдат, бросающий свой пост, — это ведь несколько некрасиво, а? Согласен? К тому же я, видишь ли, предпочитаю свое собственное общество чужому. Хотя твое, впрочем, вполне приемлемо.

— Спасибо на добром слове, — ответил Матиас. Заяц ему чрезвычайно понравился. Бэзил ловко вскочил и отсалютовал на военный манер:

— Ну что ж, пора и за дело браться! Значит, нужно переправить тебя к церкви, мой юный друг? А эта твоя зеленая одежда, говоришь, облачение послушника? Отличная маскировка. Ты вот ляг где-нибудь в тени. Можешь мне поверить, ты с трудом найдешь сам себя. Лучшей маскировки и не придумаешь! Бэзил на мгновение задумался. Его уши вытянулись в стороны, поднялись вверх, затем развернулись в разных направлениях и застыли.