Чтение онлайн

— Смотри, на косяке что-то написано. Мафусаил прочитал громко и медленно:

Старик не стал скрывать своего разочарования:

— Хм! И это после всего, что я сделал, после бессчетных дней размышлений и поисков! Вот она, благодарность!

Но его слова остались неуслышанными: Матиас уже пересчитывал вбитые в дверь гвозди. Мафусаил сделал вид, что ему все равно, но вскоре присущее ему любопытство победило досаду, и он поинтересовался:

— Мышонок, может, помочь тебе?

— Сорок два, сорок три, помолчи! Разве не видишь, я считаю.

Старик привратник надел очки:

— Что ж, значит, ты уже разгадал эту загадку самостоятельно.

Матиас подмигнул другу:

— По крайней мере мне так кажется. В этом четверостишии две подсказки: ищи середину и пароль — Рэдволл. В слове «Рэдволл» семь букв. Если посмотреть внимательно на эти старинные гвозди…

— Это скрепы, — поправил Мафусаил. Матиас продолжал:

— Да, если присмотреться к этим скрепам, то видно: их семь рядов — столько же, сколько букв в слове «Рэдволл». Семь рядов сверху вниз и семь справа налево, всего сорок девять. Таким образом, двадцать пятый гвоздь оказывается средним. В четверостишии же говорится смотри в средину. Так что вот он, нужный мне гвоздь.

С этими словами Матиас надавил лапой на центральный гвоздь, и дверь со скрежетом отворилась. Пока дверь открывалась, у мышей на спине шерсть встала дыбом. А когда дверь наконец открылась полностью, Матиас положил лапу на плечо Мафусаила.

— Давай, друг, войдем вместе, — предложил он.

— Но в четверостишии говорится, что войти можешь только ты один, — возразил старый привратник.

Матиас ответил ему каким-то новым, властным голосом. Здесь, в подземелье, он вдруг показался Мафусаилу старше и выше ростом.

— Я — там и сам. Мартин — это Матиас, — промолвил мышонок. — Как своему другу и верному спутнику, я позволяю тебе войти со мной.

Мафусаил неожиданно почувствовал, что рядом с ним находится некто, кто много старше его. Высоко подняв лампы, друзья вошли в открытую дверь.

За дверью оказалась небольшая, с низким потолком комната, в центре которой возвышалась каменная плита. Это была гробница Мартина Воителя! Боковые стенки гробницы покрывала резьба, изображающая сцены из жизни Мартина: ратные подвиги и исцеление больных. Сверху на плите лежало изваяние Мартина в натуральную величину, одетое в знакомое им облачение Ордена Рэдволла — скромное, без всяких украшений. Матиас в благоговении созерцал лицо легендарного героя. Тишину прервал шепот Мафусаила:

— А вы с Мартином очень похожи, мой молодой друг.

Как только старик заговорил, дверь за ними со скрипом захлопнулась. Матиас, ничуть не испугавшись, обернулся к двери. На внутренней ее стороне висели щит и перевязь для меча. Круглый стальной щит, какими пользовались в старину, несмотря на все прошедшие годы, сверкал как новый, в центре его была выгравирована буква М. Перевязь из блестящей черной кожи, с петлей для ножен, тоже выглядела совсем новой: мягкая и гибкая, она словно только что вышла из мастерской кожевника. Большая серебряная пряжка ярко сверкала в свете лампы.

Не говоря ни слова, Матиас развязал свой пояс послушника и, отдав его Мафусаилу, перепоясался перевязью. Та словно была сделана по его мерке. Матиас осторожно снял с двери щит и примерил его. Он продел лапу в петли с тыльной стороны щита: одна оказалась у локтя, другая под ладонью. Как ни странно, все это показалось Матиасу чрезвычайно знакомым. Под щитом на двери открылась надпись. Мафусаил прочел:

Как во сне, Матиас слегка потянул дверь на себя. Она легко отворилась. Освещая себе путь лампами, две мыши вернулись из потайной комнаты к теплу и свету жаркого июньского дня.

Со стены аббатства Констанция увидела, что к Рэдволлу идет молодой лис, с палкой в лапах, на конце которой, в знак его мирных намерений, болталась белая тряпка. Барсучиха обеспокоилась. Она знала этого лиса из семьи старухи Селы. За таким нужно смотреть в оба!

— Стой, лис! Что тебе нужно? — крикнула Констанция.

Куроед захихикал, но под строгим взглядом барсучихи поспешил принять серьезный вид.

— Я хочу видеть вашего настоятеля, — прокричал он в ответ.

— Нельзя, — сказала, как отрезала, барсучиха. Лис, глядя снизу вверх на Констанцию, взмахнул своим белым флагом:

— Но я должен его увидеть! Я пришел с миром, у меня есть очень важные сведения, которые я готов продать!

Барсучиха и бровью не повела.

— Мне все равно, что у тебя есть. В аббатство ты не войдешь, а если тебе есть что сказать — скажи мне. — Констанция посмотрела на переминавшегося с лапы на лапу лиса и добавила: — А если тебе это не нравится, можешь убираться туда, откуда пришел.

Куроед был крайне раздосадован: да, похоже, к аббату он не попадет… Он попытался представить, что бы сделала на его месте Села. Наконец он развернул кусок коры и показал его Констанции:

— Это важное послание лично настоятелю.

— Тогда бросай его мне, я передам.

Ни лесть, ни уговоры не помогли. Барсучиха оставалась непреклонной. В конце концов Куроеду не осталось ничего другого, как бросить ей послание Селы. Он кидал его несколько раз, но никак не мог добросить. После очередного неудачного броска Констанция крикнула:

— Поднатужься немного, молокосос! Я не собираюсь торчать здесь целый день из-за тебя.

Куроед еще раз, что есть силы, метнул кусок коры вверх, и Констанции наконец-то удалось его поймать.

— Я буду ждать ответа здесь, — прокричал лис с надеждой, впрочем не очень-то и надеясь на то, что получит хоть какой-нибудь ответ.

Барсучиха только фыркнула. Пригнувшись, чтобы лис не мог ее видеть, она прочитала письмо. Подождав, пока пройдет достаточно времени, она встала, для вида тяжело дыша, словно после быстрого бега.