Чтение онлайн

Через короткое время Нартик, которого генерал полиции настоятельно просил зайти к королю как можно быстрее, двигался по коридорам дворца, недоумевая, зачем он понадобился его величеству. Далла не был наивен, поэтому не допускал, что владыка Ранига зовет его, чтобы вручить какую-нибудь неожиданную награду. Скорее, наоборот. Но вот в чем его вина, Нартик не понимал. Он точно знал, что в последнее время вел себя как самый верный из всех верноподанных. Гонец, посланный за ним, не обладал никакой информацией, поэтому не мог развеять беспокойство даллы.

Встретив Нартика у королевского кабинета, Комен решил не заходить туда вместе с ним, а подождать. Что-то подсказывало ему, что владыка Ранига будет вопреки обыкновению резок, а если так, то излишние свидетели еще больше обидят даллу.

Кабинет уже опустел: Ксарр и Лоарн удалились, поэтому приглашенный, войдя туда, оказался с королем наедине. Комен успел отчетливо расслышать лишь слова приветствия, после чего дверь наглухо закрылась.

Присев на стул, генерал начал было неспешную беседу с Тунратом, который как королевский секретарь большую часть своего времени проводил в приемной, но приглушенные звуки, раздавшиеся из-за закрытой двери, заставили обоих умолкнуть и с изумлением внимать им. Нет, слов нельзя было разобрать, но сам характер звуков указывал на то, что король гневается. Если бы Комен не знал о феноменальной выдержанности его величества, то мог бы поклясться, что владыка Ранига и Круанта изволит кричать на бедного Нартика. Это продолжалось довольно долго. Подозрительные звуки не стихали. Когда же дверь распахнулась и далла, покачиваясь, вышел, на него было страшно смотреть. Нартик выглядел бледным, словно больной, длительное время страдающий тяжелым недугом, а его лоб покрывал пот.

Рванув воротник своего камзола, королевский собеседник тяжело уселся на стул в приемной и замер, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Генерал и секретарь с сочувствием смотрели на него, ожидая комментариев. Нартик находился в приятельских отношениях с Коменом еще до появления принца Нермана. Главный полицейский, собственно, и приложил усилия к тому, чтобы далла отделался минимальным наказанием за свой проступок в связи с заговором. Что такое потеря дворца по сравнению с утратой свободы или жизни?

— Я… никогда еще… такого не слышал, — шепотом произнес далла, отдышавшись. — Те слова, которые употреблял его величество… да я не знаю и половину их! Когда в молодости служил тысячником в армии Миэльса, то полагал, что мне известны все ругате… сильные выражения. Господа, как я ошибался!

— А что король говорил? — поинтересовался генерал. — Приказал прекратить нападки на Аронеарста?

— Если бы только это, Комен, если бы…. Я вообще пострадал безвинно. Наполовину.

— Что ты имеешь в виду?

— Кто такой Аронеарст, я знаю. Признаю справедливость упреков. Но вот кто такой Шекспир?

— Шекспир? Не знаю. А король и о нем что-то говорил?

— Еще как! Его величество страшно гневался, грозил мне ужасными карами и приговаривал: «Руки прочь от моего Шекспира!». А я не только этого самого Шекспира не трогал руками, но даже никогда не встречал!

— А, — протянул Комен, задумавшись, а потом внезапная догадка озарила его лицо. — Послушай, может быть это — новая должность, недавно учрежденная королем. И его величество назначил Аронеарста шекспиром! Возможно, должность настолько почетна, что ограждает ее обладателя от любых нападок и оскорблений. Вот в чем дело должно быть!

Несмотря на досадный инцидент с Нартиком, королю все же удалось выехать вовремя. На нескольких каретах в сопровождении пары десятков ишибов и сотни солдат его величество покинул Парм.

Рядом со столицей Ранига уже были видны следы деятельности Ксарра. Дороги находились в очень приличном состоянии. Конечно, пока лишь малая часть транспортных путей была охвачена строительными работами, но король, двигаясь на север, встречал то тут то там группы людей, занятых их усовершенствованием. Как правило, эти группы состояли из собственно трудящихся и их охраны. Михаила утешало лишь то, что все происходило по приговору суда. Он немного расширил уголовный кодекс, от безысходности введя в него статью «бродяжничество». Наказание в виде принудительных работ, к тому же оплачиваемых, отнюдь не было суровым. Король помнил, что в его мире в некоторых странах за бродяжничество банально вешали в свое время. В шестнадцатом веке Лондон называли «городом виселиц» за то, что в нем были казнены десятки тысяч бродяг.

Король знал, что дороги строятся на совесть. Он лично читал описания проектов. Дорожное покрытие состояло из нескольких слоев, что препятствовало его размыванию. Сверху — грубо обработанные булыжники, а под ними — пласты мелких камней, песка и глины.

По планам нужно было за один день добраться до Зельцара, небольшого городка, разгромленного в свое время не без помощи лейтенанта Тшаля, и переночевать там. Затем сделать еще один рывок и остановиться в Пурете, расположенном на границе трех королевств: Ранига, Томола и Кманта. Потом проехать через Кмант, воспользовавшись кратким гостеприимством короля Раста, большого, как выяснилось, шутника, и, наконец, въехать на территорию Фегрида.

Оставляя за собой поля, обработанные и «дикие», небольшие леса и рощи, королевский кортеж к вечеру достиг Зельцара. Комендант был предупрежден заранее, поэтому встреча получилась настолько торжественной, насколько позволяли скромные ресурсы городка.

Вообще же, в Зельцаре не было ничего выдающегося. Михаил знал об этом населенном пункте лишь две вещи: он был очередной жертвой невыдержанности Тшаля и родиной Беллеста, знаменитого и богатого торговца.

Сам Беллест, слегка полноватый человек неопределенного возраста, обладатель хороших манер и опрятной красивой одежды, напросился сопровождать короля по дороге в родной город. Михаил не отказал ему. Дело в том, что торговец ссудил государство немалыми средствами для строительства дорог и других проектов, благодаря чему заручился полной поддержкой Ксарра.

Король не жалел об этом поступке. Беллест оказался на редкость приятным собеседником. Он развлекал его величество разговорами о разных мистических происшествиях. Михаил не верил рассказам ни на грош, что нисколько не умаляло их достоинств.

— С моим городом связано столько историй, твое величество, — говорил торговец, удостоенный большой чести сидеть с королем в одной карете, — но самая интересная — происшествие с одной дамой, дворянкой, которая умудрилась умереть дважды!

— Как же это ей удалось? — поинтересовался владыка Ранига и Круанта с легкой иронической улыбкой.

— Это случилось лет двадцать назад. Тогда я был совсем молод и происшествие оказало на меня большое влияние. Именно после него стал учиться мудрости мистиков Уларата, которые верят, что наш мир и потусторонний пересекаются теснее, чем принято думать. А дело было так. Эта женщина скончалась от какой-то болезни, находясь уже в преклонном возрасте. Так как она была последовательницей Исиады, которой поклоняются в основном в Кманте, то ее не похоронили, чего требуют обряды Оззена, а сожгли. Зрелище было необычным, поэтому на него собралась смотреть значительная часть города. Твое величество знает, что люди очень любопытны. Я тоже был в числе зрителей.