Чтение онлайн

Кладу руку на ее промежность и легонько потираю, чувствуя, как становится влажной тонкая трикотажная ткань шортиков. Проникаю под резинку и негромко стону, почувствовав под пальцами горячую влагу. Возбуждение накатывает волнами, сотрясая все тело.

– Я брошу его ради тебя, – шепчет она мне в губы. – Я хочу быть только с тобой. Позволь нам попробовать. Я с Лейтоном только ради того, чтобы быть ближе к тебе.

Эти слова и упоминание имени брата мгновенно отрезвляют меня. Наконец дымка похоти и хмеля немного рассеивается, и я вспоминаю, почему Хлоя в моем доме. Брат привел ее, чтобы познакомить с семьей!

Твою мать!

Хватаю Хлою за плечи и отталкиваю от себя. Она отскакивает, упираясь бедрами в раковину.

– Пошла вон, – хриплю я, указывая на дверь.

– Нил, пожалуйста, выслушай меня. – Хлоя обнимает себя, прикрывая грудь. И хорошо. Потому что теперь, глядя на нее, я испытываю не возбуждение, а ярость. Потом бросается ко мне и хватает за предплечья. – Нил, пока никто не видит, этого нет. Нас нет. Давай представим, как будто это сон. Пожалуйста, я хочу быть с тобой. Я тебя хочу!

Снова отталкиваю Хлою. Подхватываю с пола ее майку и бросаю в нее, а она трясущимися руками натягивает тряпицу.

– Нил, я хочу быть с тобой.

– Пошла. Вон, – цежу сквозь зубы, отпираю дверь ванной и выталкиваю девушку брата, после чего закрываюсь, срываю с себя одежду и, сев в душевой кабине прямо на пол, долго сижу под потоками воды.

Моргаю, прогоняя воспоминание. Опускаю взгляд на свои руки, которые уже покраснели от горячей воды, которая льется на них. Сжимаю кулаки и наконец выключаю воду.

Мне пора уже смириться с мыслью, что Хлоя теперь – член нашей семьи. И, судя по тому, что они с Лейтоном решили пожениться, это если не навсегда, то точно надолго.

__________

[1] Дефенсив тэклы – игроки, стоящие в центре линии защиты. Их задачей является либо атака квотербека (для этого им приходится прокладывать себе дорогу через построения лайнменов нападения), либо остановка игрока, бегущего с мячом через середину линии схватки.

Взяв чашку кофе, набрасываю куртку и выхожу на террасу шале, в котором мы с родителями остановились в горах. Делаю глубокий вдох, щурясь от бликов, которые солнце оставляет на снегу. Здесь дышится легче. Особенно учитывая, что ни Лейтона, ни его невесты с нами нет. Это позволяет узлу в груди немного ослабнуть.

– Погода радует, – раздается слева голос отца.

Я улыбаюсь, кивая, и мы одновременно отпиваем кофе из своих чашек.

– Лейтон с Хлоей приедут завтра, – говорит отец, а я тяжело сглатываю. – Он решил, пока ты тут, неплохо было бы провести немного времени с семьей.

– Разве он редко приезжает?

– Чаще, чем ты, но провести вместе отпуск пока еще не удавалось.

– Ладно, – отвечаю я, понимая, что у меня есть всего один день на то, чтобы расслабиться и отдохнуть. После приезда брата все снова станет сложным.

Весь день мы катаемся. Мама на лыжах, мы с отцом – на сноубордах. Я стою на доске с трех лет, тогда папа впервые поставил меня на нее. С тех пор стараюсь каждый год приезжать в горы, чтобы покататься. Обожаю это ощущение, когда летишь с горы и, кажется, что ты все контролируешь, но на самом деле ты подстраиваешься под природу и ее настроение.

Вечером мы с родителями устраиваемся в уютном ресторанчике на вершине горы, чтобы проводить закат и поесть. Разделавшись с ужином, мама с папой попивают глинтвейн, а я иду к бару за большой чашкой какао. Мама подколола, что я делал так все детство и уже пора бы вырасти. Но это своего рода ритуал, знакомый мне с трех лет, и отказываться от него я не собираюсь. Пока жду заказ, блуждаю взглядом по помещению. Справа от меня садится красивая блондинка. Она одета в лыжные штаны и светлый свитер с высоким воротом. Ее подбородок практически полностью утопает в вязанной ткани.

– Привет. Можно мне какао? – просит она бармена, а я усмехаюсь. – Что смешного? – спрашивает она, заметив мою реакцию, но не со злостью, а тоже с улыбкой.

– Вот что, – показываю на чашку какао, которую ставит передо мной бармен.

Девушка подвигает ко мне банку с маршмеллоу, и я высыпаю немного на поверхность какао.

– Только не говори, что это для тебя, – произносит она, а я делаю глоток сладкого напитка.

– М-м-м, самый ядреный какао из всех, которые я пробовал.

Она мелодично смеется, а я протягиваю ей руку.

– Нил.

– Отэм.

– Как поживаешь, Отэм?

– Хорошо, спасибо. А ты, Нил?

– В порядке. Откуда ты?

– Ванкувер, Канада.

– Учишься?

– Мгм. А ты?

– Уже закончил.

– Ты из Штатов?

Отэм получает свое какао, но ни один из нас не двигается с места. Мы продолжаем болтать даже тогда, когда мои родители подходят, чтобы сказать, что возвращаются в шале. Я выясняю, что Отэм двадцать один, и она будущий художник. Учится она в Институте искусств, а сюда приехала с друзьями, чтобы научиться кататься на сноуборде.

– А что, в Канаде закончился снег? – спрашиваю, а Отэм смеется. – Почему вы прилетели сюда?

– Решили встретиться на нейтральной территории. Половина моих друзей из США.

– Я могу научить тебя кататься на доске.

– Ты инструктор?

Я хмыкаю. Приятно иногда для разнообразия встретить человека, который не смотрит американский футбол.

– Отэм, поехали, – один из друзей касается ее плеча. – Привет, я Остин.

– Очень приятно, Остин, – пожимаю ему руку. – Нил.