Чтение онлайн

Решение пришло само собой… я не осознал его, а почувствовал тайными отделами сознания. Начиналось очередное перемещение… это оно неизвестным образом замедлило ритм моего сердца. Чем быстрее шёл процесс переброса во времени, тем больше холодели мои сосуды… вот в них уже холодная застывшая жижа вместо крови. Я внезапно оглох. Потерял слух на одну ничтожную секунду, но этой секунды хватило, чтобы мир придавил меня страшной, всеобъемлющей тишиной.

Казалось, моё тело медленно растворилось в пространстве…

… а потом появилось… недалеко от кафе «Twister’s». Я оказался здесь не один. Сашка, ошеломлённый, выбитый из колеи до состояния шока, стоял рядом со мной. Мы материализовались не полностью. Торчали посреди улицы, как два бестелесных призрака. Люди проходили мимо, не замечая нас, скользили сквозь нас, как сквозь облачка пара. Но постепенно я почувствовал, что обретаю плотность, и поспешил отойти на край тротуара, чтобы случайно не материализоваться внутри другого человека. Не знаю, что бы из этого вышло, но экспериментировать не стоило.

Нам с Сашей повезло. Мы возникли на улице в вечернюю пору. Спускались сумерки, и никто из прохожих не обратил внимания на внезапное появление двух парней буквально из воздуха.

В первые минуты Александр, впервые переживший перемещение, мог реагировать только испуганным заковыристым матом. Затем он посмотрел на меня широко открытыми глазами и спросил:

— Что теперь делать-то?

— Пошли, — тихо ответил я, и мы двинули в сторону злосчастного кафе «Twister’s».

Стрелки Кремлёвских часов показывали восемь минут десятого.

— Мы можем и не успеть, — крикнул я, и я припустил бегом.

Сашка помчался следом. Кажется, он разгадал мой план. Через минуту мы подбежали к автостоянке возле универсама. Время работало против нас — схватка между девушкой и женщиной в жёлтом платье почти закончилась. Мы были уже близко…

… но так и не успели к началу охоты! Раздались первые выстрелы из обрезов, народ с воплями бросился врассыпную. Ни минуты не раздумывая, я выхватил свой обрез дробовика, и отметил боковым зрением, что Сашка тоже приготовил оружие.

По всему было видно - этот Волк, как называл его Кош, был недурным стратегом. Девять бритоголовых парней стояли, образуя полукруг, и методично расстреливали бегущих. Полукруг перемещался очень слаженно, единым целым, так что охотники не попадали под огонь своих же товарищей.

Когда мы добежали до противоположной стороны «Twister’s», в полукруге оставалось только восемь человек, но интенсивность стрельбы не снижалась. Наша атака оказалась для них полнейшей неожиданностью. Выродки так и не поняли, почему один из их товарищей, внезапно кувыркнувшись, распластался на асфальте. А Сашка, оказывается, отличный стрелок, пронеслось у меня в голове. Александр выстрелил второй раз и начал перезаряжать оружие, а я всё ещё целился, стараясь не задеть пробегающих мимо людей. Наконец, я выстрелил — и промахнулся, а мощная отдача так тряхнула руку, что я уж подумал — лишился её совсем.

Когда второй скинхед рухнул наземь, бритоголовые сообразили, что происходит нечто странное. Мало того, что их не десять, а всего шесть, так ещё кто-то отстреливается!

Я подумал, что в этой неразберихе они не сразу нас обнаружат. Но когда поймут, откуда ведётся огонь, нам солоно придётся — скины обрушат на нас огонь из шести стволов одновременно! Видя замешательство охотников, я хотел окликнуть Сашу. Но в это время Александр сделал очередной удачный выстрел — голова скинхеда превратилась в решето, истекающее кровью и мозгами. Наши противники успели отследить происхождение выстрела.

Пять стволов одновременно грянули ужасающим громом, выбросив короткие языки пламени. Я инстинктивно пригнулся и сжался в комок. Меня даже не зацепило! Но мгновенное чувство счастья тотчас потухло, как спичка, задутая порывом ветра. Возле меня лежало тело Саши. Обезглавленное, вскрытое, словно раковина, грубым ударом кирпича.

От нестерпимого ужаса в моём теле шевельнулось что-то огромное и холодное, мозг отказался принять произошедшее. Почти сразу из ноздрей хлынула кровь, ноги подкосились, и я навзничь рухнул на асфальт, сильно ударившись затылком. Паника сковала мышцы, я не мог сейчас и пальцем пошевелить в свою защиту. Но сознание всё ещё оставалось ясным…

… затмение и помутнение…

Чуть позже животный инстинкт самосохранения побудил меня встать. Как в тумане я оглядывал место кровавой расправы. Охота практически закончилась. Бритоголовые добивали тех, кто ещё шевелился. Рядом со мной стоял один из ублюдков и метился в лежащую на спине женщину. Она была жива и хрипло выкрикивала одну только фразу:

— Не надо! Не надо! Не надо!

Издевательский хохот бритоголового заглушил её вопль. Я не успел поднять обрез и прицелиться. Дегенерат успел выстрелить женщине прямо в лицо, превратив его в кровавые лохмотья.

Мой выстрел прозвучал оглушительно. С такого близкого расстояния дробь практически разрубила парня пополам, тем более, что я попал ему в область таза. С глухим шлепком тело упало на асфальт — в двух шагах от его окровавленной жертвы.

Я обернулся в поисках новой мишени. Благо, ни один из скинхедов до сих пор меня не заметил. Следующая цель обнаружилась в десяти метрах от меня. В сумерках, рассеянных светом уличных фонарей, я видел только бритый затылок. Чувствуя необычную легкость во всем теле, я в три прыжка преодолел расстояние, разделявшее нас, и даже не целясь, выстрелил в широкую спину охотника. Когда тело, фонтанирующее кровью, опустилось к моим ногам и обмякло, я снова огляделся.

В моей голове, как бы отдельно от сознания, работал странный калькулирующий механизм. Он продолжал педантично считать число оставшихся охотников. Всего трое… какая-то паршивая тройка! И все они сейчас целились в меня… удивительно синхронно прозвучали эти три выстрела…

***

Безусловно, смерть была бы избавлением. Но я остался жив.

Нервное напряжение было так сильно, казалось — ещё немного, и моя голова просто лопнет, а сердце прорвёт грудную клетку.

Я очнулся на холодном полу своего гаража. Онемевшие конечности неприятно гудели, тёплая кровь из разбитых губ и носа затекала в горло. Мысли шевелились вяло, но каждое их движение причиняло острую боль, словно хирургический скальпель скользил по живому телу… А иногда тонкий изящный скальпель превращался в грубый мясницкий нож — это чувство вины раздирало мой череп напополам.