Чтение онлайн

– Кто это? – спросил Ивен. Шон пожала плечами.

– Ты не знаешь, что может означать НСП? Ивен помрачнел.

– Ты имеешь в виду больницу? Неотложную «скорую помощь»?

– Да нет, наверное, это название какой-нибудь фирмы или… – Слова застряли у нее в горле. Она посмотрела на Ивена и увидела, что все следы смешливости стерлись с его лица. Неотложная «скорая помощь». Может быть, это отец? Нет, он не мог быть в больнице Сан-Диего.

– Шон? – Это был голос Дэвида, донесенный до нее потрескивающей телефонной линией.

– Дэвид?

– Ты в отеле? – Его голос звучал теперь отчетливо и уверенно, несмотря на расстояние. Ничего страшного случиться не могло.

– Да. Ты звонишь из больницы? Что происходит?

– Дорогая, послушай. Здесь Хэзер. Я…

– Хэзер? Но почему?

– Тс-с. Послушай меня. После того, как ты уехала, мы с детьми отправились купаться, и Хэзер… хлебнула слишком много воды, и она…

– Что это значит, что она хлебнула воды? – Шон почувствовала, как пальцы Ивена сжали ее руку.

– Я имею в виду, что она оказалась под водой, и они… они ее спасли, и теперь она здесь.

– Боже мой, Дэвид. Она жива?

Молчание, как будто телефон умер, но это прервался голос Дэвида.

– Дэвид?

– Она очень больна.

– О Боже! – Круглый диск телефона стал расплываться перед ее глазами, и Ивен обхватил ее за талию.

– Ты можешь вернуться следующим рейсом, дорогая?

– Что говорят врачи? Она будет жить? Долгая пауза.

– Они не знают.

– Дэвид, пожалуйста, скажи мне, что все будет в порядке.

– Я звонил в аэропорт. Есть рейс из Икитоса в два по вашему времени. Ты можешь успеть на него?

Ее часы показывали десять минут первого.

– Да. – Она подумала, что Дэвиду нелегко там одному. – С тобой все в порядке, Дэвид?

– Со мной все в порядке. Поспи в самолете, дорогая. Не волнуйся, от этого лучше не будет. Будет лучше, если ты немного поспишь.

Было сущей пыткой возвращаться на самолет, с которого она только что сошла. Заснуть оказалось невозможно. Шон говорила себе, что будет теперь особенно внимательной по отношению к дочери. Она видела перед собой Хэзер, бледную и ослабевшую, в постели, слишком большой для нее. Она немного покашливала, плакала, потому что у нее болело горло. Она выглядела испуганной, потому что рядом с ней не было матери. Шон сгорала от нетерпения обнять ее, почувствовать мягкость волос Хэзер на своих губах, ощутить прикосновение ее слабеньких ручек к своей шее.

Но ее представления о Хэзер, страдающей в больничной палате, оказались наивными. Это была вина Дэвида. Он нагромоздил гору лжи. Когда он говорил ей по телефону, что Хэзер «хлебнула воды» и что «ее спасли», Хэзер в бессознательном состоянии лежала в НСП, подключенная к аппарату, который дышал за нее, но не мог вернуть жизнь в ее мозг. Дэвид попросил врачей не отключать аппарат, пока не вернется Шон, чтобы дать ей возможность в последний раз увидеть Хэзер, потрогать ее еще теплую кожу. Но присутствие Шон ничего не могло изменить. Для Хэзер это было уже безразлично.

Дэвид встретил Шон в аэропорту. Он не был уже тем самым человеком, с которым она рассталась день назад, не тот мужчина, который занимался с ней любовью на дне лодки. Ей трудно было общаться с ним. Он не дотрагивался до нее, ни по пути из аэропорта, когда он вел себя отстраненно, как шофер, ни в больнице, где стоял с сухими глазами, пока женщина-врач объясняла ей, что, как бы то ни было, Хэзер умерла уже в воде. Это врачиха поддерживала ее, когда она плакала. Дэвид все это время стоял неподвижно, как статуя, в другом конце комнаты, опустив глаза. Почему он стоял там, когда она нуждалась в том, чтобы ее поддерживали его руки?

– Я знаю, что вам трудно думать об этом сейчас, – сказал врач, – но нам нужно знать, дадите ли вы разрешение на донорское использование ее органов?

Она посмотрела на Дэвида. Его глаза встретились с ее глазами и снова опустились. Он покачал головой.

Смехотворный образ поросячьего эмбриона возник у нее в мозгу. Нет, конечно нет. Дэвид не вынесет мысли о том, что Хэзер будут расчленять таким вот образом.

– Извините, – сказала она врачу.

После того как респиратор был отключен, они с Дэвидом сидели в ожидании у постели Хэзер. Она не могла выкинуть из головы мысль о том, что пока Хэзер умирала, она мечтала переспать с Ивеном. Значит, в этом была и ее вина, разве не так? Это было наказание. Неужели Бог распорядился таким образом? Нет, должно быть какое-то более простое объяснение того, что произошло.

Как бы то ни было, она умерла уже в воде. Как это могло случиться? Какое может быть объяснение тому, что четырехлетняя девочка тонет, когда с ней находится ее отец? И этот отец – Дэвид, в свое время участвовавший в соревнованиях по плаванию. Где он был? И где он, ее муж, был теперь? Разумеется, тот чужой человек, который сидел рядом с ней, не был Дэвидом.

В течение примерно года после того, как умерла ее мать, Шон воображала, что ее отец на самом деле был не ее отцом, а чужим человеком, который каким-то образом вселился в тело отца. Ей было тогда пять лет; после внезапного исчезновения матери у нее в голове все перепуталось. Однажды отец приехал встретить ее после школы, и она отказалась садиться в его машину. Учительница в конце концов заманила ее на заднее сиденье, но оба они, Шон и ее отец, были тогда в слезах. Он водил ее к психиатру, который сказал, что это реакция на потерю матери, что она боится теперь потерять еще и отца и что со временем это пройдет.

Она испытала схожее чувство теперь, сидя у постели Хэзер. Некто чужой завладел телом Дэвида и сидел сейчас рядом с ней, претендуя на то, чтобы быть ее мужем.

– Я не знаю тебя, – громко произнесла Шон.

– Что?

– Кто ты?

– Шон…

– У тебя есть синяки на спине?

Казалось, он находился где-то далеко отсюда, этот человек с полузакрытыми глазами, и у Шон было такое чувство, что за процессом угасания жизни в ее дочери она наблюдала одна.

Дэвид повез ее к Линн, где мальчики ждали, что они заберут их домой и будут жить дальше как настоящая семья. Она плакала в машине, но не горько, зная, что слезы нереальны, потому что во всем ее существе не было ни одной частички, которая поверила бы в то, что Хэзер мертва. Это были неглубокие слезы, неуверенные и недоуменные.

Дэвид стоически сидел за рулем, глядя на дорогу, костяшки его пальцев белели на рулевом колесе.

– Скажи мне, как это произошло, – сказала Шон после долгого молчания.

Он задержал дыхание; она знала, что он ждал этого вопроса.

– Я взял Хэзер и мальчиков на берег и…

– На какой берег?

– Ла-Джолья-Ков.

– В бухту? – Когда она спрашивала об этом, ей уже было ясно, что он повез детей не в бухту. Ребенок не мог утонуть в этих защищенных водах. Вот почему она настаивала, чтобы они купались там, и только там.