Рейдер
Шрифт:
Артем улыбнулся. Этот диван напомнил ему детство и семейные путешествия вместе с отцом и мамой по просторам тогда еще очень большой Родины. Он отлично помнил эти ночевки с костром и ухой – и на реке Медведице, и на Оке. От этой трехспальной автософы веяло счастьем.
Мальчишка тронул машину и начал рассказывать о том, как ставил кулису от «уазика», а Павлов набрал номер оставшегося в Тригорске помощника.
– Ветеран Жлобенко иск подавать отказался, – отчитался Ванюша, – рейдеры над его внучкой поработали, купили за копейки.
Артем недовольно цокнул языком: увы, порой такое происходило.
– А что с иском от налоговой? – спросил он.
– Батраков сказал, что-то не получается с иском, – понуро отчитался Ванюша, – я так думаю, без давления из аппарата губернатора не обошлось.
«Опять местные…» – покачал головой Павлов. Уже по тому, как подставили Прошкина, было ясно, что без участия губернских чиновников не обошлось. Но он до сих пор не знал, кто именно обеспечивает Спирскому «административный ресурс».
– И еще… шеф, – засмущался помощник, – вас тут какая-то ненормальная девица искала. Думаю, она не только меня посреди ночи разбудила…
«Настя…» – почему-то сразу подумал Артем и снова набрал номер своей квартиры. Телефон молчал.
Он понимал, что столь быстрый и бурный роман мог закончиться столь же стремительно. Но странный «сон», который он увидел за мгновение до почти неизбежной гибели, подсказывал Артему, что их отношения так просто не завершатся.
– Красивая у вас работа, – с завистью сказал водитель, – по телевизору показывают…
– Точно, – растерянно, все еще под впечатлением последних суток, кивнул Павлов.
– Сегодня заеду расскажу маме, что вас вез. Она все ваши программы смотрит. Особенно ей нравится, ну не считая вас, конечно, Савелий Кашин на первом канале. Тихий такой… вежливый и очень… очень справедливый. Да, кстати, а что с вами все-таки случилось?
Артем вспомнил, как летел по заснеженному склону вниз, и, все еще не веря, что уцелел, покачал головой.
– Работа со мной случилась. Красивая, как и все, что показывают по телевизору, – сказал он и переключился на мысли о своей настоящей работе.
Хорошо было бы знать, как поступит Григорова с посланным ей в обход правил пакетом. Своенравная, гордая и принципиальная Ольга Александровна могла запросто его не принять, тем более если с ней «поработают» до того, как она окажется один на один с собой в совещательной комнате. Откуда в последние годы очень многие судьи выходили либо героями, либо изгоями. А значит, более-менее надежной фигурой оставался только Фрид.
Марка Фрида из «Вольты-Групп» знали все, кто так или иначе имел отношение к бизнесу. Вот уже восемнадцать лет он владел и руководил своей «Вольтой-Групп» – известной в том числе и на поприще рейдерства. Впрочем, в его исполнении это скорее походило на классические легальные схемы слияния и поглощения, чем на разбой. Наверное, поэтому ни один «круглый стол» у Президента и в его Администрации не обходился без участия Марка, а кадры о сделке между «Вольтой» и «Шелл» облетели весь мир. Позади президентов групп скромно стояли два руководителя стран, чьи интересы отстаивали эти национальные корпорации: Президент России – рядом с Марком и премьер Великобритании – рядом с Джеком Стивенсом.
Фрид имел вес, репутацию и мощнейший ресурс, как это модно стало говорить в современном российском бизнесе. И это было главным, ибо если у вас есть ресурс, то бизнес станет для вас радостным зарабатыванием, а если ресурса нет, стоит начинать сушить сухарики, интересоваться в местном географическом обществе, где находится Краснокаменск и Чита, и, конечно же, уточнить в юрконсультации, где именно расположен Басманный межмуниципальный суд Центрального административного округа Москвы.
Павлов еще раз набрал свой домашний номер, и это снова ничем не кончилось – Настя не откликалась.
«А может быть, стоит поменять планы?»
Ехать в свою квартиру, если Насти там нет, бессмысленная трата времени, а костюм… Павлов оглядел себя… костюм было можно поменять и в Тригорске.
– Слушай, дружище, – повернулся он к водителю, – тебя как зовут?
– Павлом, а мама Павликом зовет.
– Давай-ка, Павлик, договоримся с тобой о следующем. Ты меня можешь пару дней повозить на своей шикарной гало… каравелле, я хотел сказать?
– Да галоша она, галоша. Не заморачивайтесь, господин Павлов. Конечно, я с удовольствием буду вас возить, мне и платить не нужно… только бензин купите.
– Нет, так не пойдет, – мгновенно взял инициативу на себя Артем. – Платить я тебе буду по сто рублей в час. Давай-ка поворачивай ко мне в офис на Ильинку.
То, что Фрид взялся поучаствовать в ситуации, было прекрасно, однако Артем уже придумал, как сделать ситуацию еще более управляемой.
Сосед
Петр Петрович Спирский остановился в гостинице «Олимпия» на четвертом этаже, через две двери от пустующего номера Павлова, и пока все шло ровно так, как надо. Отказался от претензий к НИИ старый жалобщик Жлобенко. Начальник налоговой инспекции понял желание Заказчика и под благовидным предлогом приостановил свой иск к Батракову. Засевший в спецчасти особист, как сказал ему утром Колесов, объявлен самоубийцей. И даже самый мерзкий фактор – адвокат Павлов, судя по всему, тихо застрелен где-то на Среднем Урале.
Оставалось прекратить все выплаты, приостановить платежи по договорам и снять все деньги со счетов на свои фирмы-однодневки. По оценкам Петра Петровича, у Батракова залежалось несколько миллионов, оставалось их только списать – на текущие ремонты, консультации и покраску облаков.
Была, правда, проблема с исчезнувшей частью архива, но Спирский уже поручил своим людям выяснить, кто мог быть причастен к выносу, и первый результат уже был получен. Кто-то ляпнул, что Колесова видели идущим к своей машине с массивным, хорошо упакованным пакетом.
«Ну что ж, Сергей Михайлович, – потирал руки Спирский, – заканчивай свою грязную работу и милости просим ко мне на ковер… или, если будешь молчать, к моим специалистам…»
А потом ему позвонили со Среднего Урала, прямо из Усть-Пинского суда:
– Старуха приняла исковое заявление от Павлова.
– Стоп! – не понял Петр Петрович. – Этого не может быть!
Он совершенно точно знал, что адвокат к этому времени уже несколько часов как на том свете.
– Это так, – сказал человек из Усть-Пинска, – был фельдъегерь – то ли из Перми, то ли из самой Москвы… Он и привез конверт. А через два часа увез решение Григоровой о принятии иска.